Восставший

Хенг вскочил и помчался назад, в стойбище, не разбирая дороги. Он летел так, что сверкали пятки. Птицей вспорхнул по крутому склону, быстрой ланью проскакал по самому краю отвесных утесов. Бежал, не считаясь с одышкой и навалившейся усталостью. Отяжелевшие ноги отдавались болью при каждом шаге, но юноша несся, игнорируя сигналы изнуренного тела. А все потому, что Хенгу казалось, будто этот яростный взгляд все еще буравит спину, все еще пытается сжечь паренька ну или сожрать со всеми потрохами.

Он влетел в становище, промчался к шатру вождя, обессиленное тело рухнуло на землю у ног Кураха. Долгое время юноша не мог вымолвить ни звука – изо рта вырывалось лишь неимоверно быстрое сиплое дыхание. Встревоженный вождь присел рядом, протягивая приемному сыну пиалу с теплым чаем.

Но Хенгу было не до чая. Едва отдышавшись, он принялся рассказывать вождю об увиденном. Курах слушал, и по мере повествования его брови все больше хмурились, лицо наполнилось тягостным изумлением.

Несколько минут спустя вождь собрал десяток воинов, отряд мужчин направился по пути, указанному Хенгом. Сам молодой разведчик с трудом отважился вновь отправиться на побережье, страшась ярости морского чудища.

Вооруженный отряд спустился в бухту, мужчины без труда обнаружили выброшенного морем незнакомца, бережно извлекли его из вонючих водорослей. Глаза пострадавшего больше не открывались, но все же он дышал, хоть и с заметным трудом.

– Почему он не умер? – тихо спросил Хенг, – Неужто с такими ранами можно жить?

Юноша смотрел на морского пришельца со смесью страха и жалости.

Казалось, что незнакомец сгорел в адском пламени, да так, что не осталось ни единого куска живой кожи. Мышцы, мясо, сухожилия – огонь не пощадил ничего, добираясь в иных местах до самых костей. А сколько после этого человек провел в ледяном океане? Даже если он не умер от жара, не скончался от холода, как, во имя всех богов, ему удалось терпеть невыносимую боль?!

– Это человек с сердцем льва, – таким же низким шепотом ответил Курах, – Не чета… нам всем.

Смертельно раненного уложили на носилки, укрыв сверху легким одеялом. Притрагиваться к незнакомцу опасались – черная корка в местах касания разом трескалась, из свежих ран сочилась непривычно густая, мгновенно сворачивающаяся кровь.

Вождь старательно размышлял, глядя на неожиданный подарок моря. Он пытался решить, к чему бы это.