Восставший

– Благодарю, офицер, – шагнув вперед, Рихтер сгреб деньги, не поленившись выхватить остаток купюр из ослабших пальцев онемевшего Северина.

Сержанту не оставалось ничего другого, кроме как сделать хорошую мину при плохой игре. Он кивнул, невольно скривившись, но так и не произнес ни слова против самовольства бродяги.

Манн проводил путника до выхода из Бастиона, хоть это было вовсе не обязательно, даже скорее наоборот – в виде исключения из правил. Он плелся за Рихтером, как кролик за удавом, и размышлял: кто кого ведет? Он ли сопровождает подозрительного путешественника или же тот следит, чтобы Манн с дуру не сотворил чего лишнего?

– Куда направляетесь? – буркнул офицер, стараясь хоть как-то взять происходящее под контроль.

– В Берлин, – Нергал неопределенно махнул рукой.

– Ну, сначала в любом случае в Лер – городишко тут неподалеку. Оттуда на перекладных можно добраться до Бремена. А уж там – прямой рейс дирижаблем.

– Я так и сделаю, – пообещал Рихтер.

– Если хотите… можно подождать до завтра. Утром в Лер поедет обоз, возьмет всех желающих. Хотя бы ноги ломать не придется.

Нергал глянул на сержанта с неприкрытой иронией, в зрачках сверкнули искринки смеха.

– Пожалуй, я лучше пройдусь.

Он уверенно зашагал по проселочной дороге, так ни разу и не оглянувшись.

– Удачи… – пробормотал Северин, но путник вряд ли его расслышал.

Офицер вернулся в собственный кабинет, задумчиво уселся за стол. День больше не казался беззаботным и светлым, непонятно откуда взялось ощущение надвигающейся беды.

Что же так взбудоражило Северина, чем незнакомец зацепил бывалого офицера? Звериная мощь и сила? Непоколебимая уверенность в себе? Раздражающая немногословность? Нет, все это Манн видел и раньше… Да и сам, в общем-то был не из болтливых слабаков. Почему же сейчас внутри все дрожит, будто после смертельной битвы? Словно прошелся по лезвию бритвы и выжил лишь чудом?

Северин переворачивал эту мысль на все лады, и внезапно нужное слово пришло.

Пока молот поднят высоко, его можно направить в любую сторону легчайшим усилием. Но когда тот начинает падать, уже ничто не может остановить безудержную мощь удара.