В тени креста

Мысли боярина сейчас были спутаны. Они неслись сильным шумным водопадом – быстрые, не ухватишь: «неужто она подмешала любовного зелья»? – мелькнуло в голове Дмитрия. Но он тут же отбросил такую догадку. «Нет, сие совсем не леть[33 - Не леть (старо русск.) – невозможно.]. Быть такого не может, верховая боярыня государыни и зелье…. Всё это бабьи сказки, нет никакого зелья».

Молодой боярин снова попробовал припомнить как он оказался в опочивальне Мирославы и не мог. Дмитрий остановился посреди трапезной залы и в голове снова сильно зашумело.

Резко кольнула мысль об отцовском поручении, которое он дал, отправляясь в Новагород: «за еретиками следи, жди от Ильи человека и коли получишь весть – знать нашёл он аспида, сразу не мешкая со всеми людьми, выступай, куда будет указано. Мне же, при любых важных событиях шли гонца на подворье архиепископа Новогородского». «Ну вот, Илья снова ушёл в поиск, Отец в Новагород, а его снова оставили на Москве с наказом: ожидать событий. И всё же…», – он снова вернулся мыслями к прошлой ночи.

Его не оставляло чувство неуверенности и беспокойства, и даже злости. Но толи на боярыню, толи на себя, Дмитрий пока разобраться не мог.

В распахнутую дверь вбежал запыхавшийся дворовый мальчишка.

– Хозяин, там до тебя человек – переводя дух, выпалил он.

– В такую рань? Ещё солнца на небе нет, значит не с добром, – на ходу буркнул Дмитрий и шагнул вслед за мальчишкой.

Возле крыльца его ждал приземистый смерд с кое-как подстриженной бородёнкой, и осторожными движениями, как у старого кота, лицо его было знакомо.

Увидев боярина, он плавно, до низу поклонился.

– С острога я. Ночью еретики помёрли, представились, значит. А хозяина Епифания сыскать не можем нигде, за телами-то уже божедомы пришли, а никто не разумеет, можно ли отдать, аль нет… Еретики ведь, – пролепетал смерд.

В голове Дмитрия шум оборвался.

– Коня! – растирая пульсирующий висок, громко сказал он, застывшему в стороне мальчишке, – и воев побуди.

Через несколько мгновений всё подворье пришло в движение.

Откуда-то взявшиеся дружинники из конюшен выводили лошадей, некоторые спокойно и деловито приторачивали к сёдлам щиты, все разбирали длинные копья.

Острожный холоп ещё не успел выйти со двора, как в распахнутые ворота выступил отряд из десяти конных воинов, одиннадцатым впереди скакал Дмитрий Ласкарёв.

Пустынную в ранний час улицу перегородил одинокий всадник. Он развернул коня поперёк и ждал приближения малого отряда.