Евгениус Шароваров: Афинское рождение, или Рождение Афин

Когда же ему исполнилось двадцать шесть лет, его отец, Авгий Ярославович Шароваров, умер, после чего его жена, моя бабушка, стала заводить такие громкие кутежи, что уже через полтора года, едва не спалив дом, попала в Широкий монастырь, что рядом с Москвой-рекой, ныне – возле Всехсвятского моста. В то время там содержали умалишенных, и именно в Широком монастыре, двадцать семь лет спустя, то есть в тысяча шестьсот восемьдесят пятом году, оказалась и моя матушка после рождения моей сестры Эстрейи.

В том же тысяча шестьсот пятьдесят восьмом году, оказавшись на свободе впервые, мой отец вышел на улицу и бросался на людей так сильно (поскольку видел их до этого в гораздо меньшем количестве), что был бит и быстро попал к уличным сторожам, которые сразу углядели его не вполне спокойное состояние и оставили в какой-то избе на ночь – отлежаться.

Будучи выпущен из избы сторожами за мелкую плату, мой отец принялся расспрашивать народ о «красивой гинейке», и если бы моя матушка в тот самый час не шла обратно, то мой отец был бы бит снова и одному г-ну Судьбе известно, стали бы его и на этот раз уличные сторожа защищать.

Матушка моя всегда жалела убогих, а отец мой именно таковым ей и показался. Прошло самое малое время – сыграли свадьбу.

IX

Я обещал своему Читателю, что до этой главы не коснусь своих современных дел, и почти что совершенно сдержал свое обещание, хоть и описал впопыхах несколько событий, которые относятся, скорее, к моему современному существованию.

?????? ?????? ??? ?????????,

????? ?? ??????? ????????? ????

скажу я вам, ибо мой горячо любимый брат Кирилл был бы жив сейчас, если бы не вмешательство г-д Судьбы и Истории в лице А. П. Ш-на.

После смерти нашего отца в тысяча шестьсот девяносто пятом году, всего через пять лет после смерти нашей матушки и когда я основал свой «Московский лист», именно мой брат Кирилл возглавил торговый дом Шароваровых, который к тому моменту был уже в первой степени.

Этот самый дом в первую очередь торговал со Шведским Великодержавием, и пути торговые шли в ту пору вокруг северных болот, топтать которые купцы, включая моего брата, боялись.

В тысяча семьсот девятнадцатом году А. П.