Урочище

Сергей Сергеевич, сидя на руках у мамы и не понимая что происходит, решил отреагировать на ситуацию привычным для младенца способом и громко заплакал. Ондрюшка-дурачок тоже заревел, но уже не от боли, а из благодарности за невероятное сочувствие незнакомой ему женщины, которая хоть и побаивалась безногого, но все же пришла его утешить.

– Ну и чего вы тут устроили? – выскочила откуда не возьмись Зинаида, – рёву на все село будто помер кто, сейчас соседи сбегутся, давайте заканчивайте свои сопли.

– Так он же его… – попыталась успокоиться Елена.

– Пнул? И что с того? – возмутилась старуха, – его вся деревня пинает, дурака такого!

– Что же вы злые-то такие? – закричала Лена на старуху, – злые и дикие, вам человека побить как с утра поздороваться! Взрослые же люди, постыдились бы!

– А ты в наш монастырь со своим уставом не суйся! – ответила ей старуха, – мало ты этого инвалида знаешь! Мы тут чужаков не любим и мнения чужого не спрашиваем!

– Он, между прочим, кое-кого из наших на тот свет отправил! – оправдывая свою агрессию, с какой-то жалкой ехидностью сказал Петр Кузьмич, – уух, убивец! – замахнувшись лопатой на лежащего инвалида, гневно прокричал дед, – Прежде чем головой тронулся… Так бы и придушил тебя!

– Иди-иди уже, отомстил считай! – проворчала старуха поднимая Елену с земли, – дружка Петиного укокошил этот вот дурень, а мой все никак не уймется, жаждет возмездия за собутыльничка.

– Да что вы? – искренне удивилась Лена, ей, почему-то казалось, что Ондрюшка с детства инвалид, – что за история такая страшная тут у вас произошла?

– Вот именно, страшная, так что лучше не вспоминать, – резко оборвала все шансы прояснить ситуацию Зинаида Захаровна, – давай-ка в дом, пообедаем, да разговор у меня к тебе будет.

– А ты, Ондрюшка не ходил бы сюда, а то видишь вон как… – не нашла старушка нужных слов, для лежавшего до сих пор на земле инвалида.

– Баба Зина – плетеная корзина! – громко выкрикнул дурачок прямо в лицо старухе и, резко подпрыгнув, ускакал вдаль, в сторону калитки.

– Ладно, пошли в дом, – грустно сказала хозяйка, – обедать пора. Петя! Обедать!

– Иду, – буркнул из своего сарая дед и продолжил брякать какими-то железками.

Лена отряхнула пыльные ноги, темно-синюю, в звездочках, юбку, любезно подаренную Зинаидой Захаровной и пошла в дом.