Когда закончится зима

Плотный, вечно смеющийся армянин уже преклонного возраста всегда приходил узнать, всё ли хорошо, и сам приносил первую порцию шашлыка. С ним традиционно поднимали один тост за дорогих гостей, после чего он уходил.

Сегодняшний вечер не был исключением.

Ортак, так его звали, вошёл в зал, неся перед собой веер из шампуров с отборным мясом. Своё шествие он сопровождал каким-то кавказским напевом. Его встретили всеобщим возгласом.

– Разбираем, разбираем, ребята! – радостно кричал он. – Мясо во рту тает, сам выбирал, для вас старался! Где именинник? Тебе самый красивый шампур!

Из бильярдной спешили остальные.

Несмотря на то что такого рода посиделки были делом заурядным, Владимир несколько отвык от них. Вот уже пару месяцев он находил повод, чтобы не идти вместе со всеми. Не собирался он и сегодня. Но почувствовал, что это день, когда он, возможно, в последний раз может увидеть их всех вместе, и решил пойти. Та ненависть к коллегам, которая его раньше терзала, давно ушла, и теперь он смотрел на них то ли с сожалением, то ли с досадой.

Он ничем не выдавал себя, смеялся, когда смеялись все, поддерживал разговор, выпивал. Но, глядя на них, он понимал, что он здесь чужой. Это была чужая компания, чужая стая. Они держались вместе. Вместе работали, вместе отдыхали. Жались друг к другу. Плечом к плечу сидели за этим столом и шли по жизни. Но каждый из них держал ухо востро в надежде урвать кусок покрупнее. И если бы за этот кусок пришлось драться, не задумываясь перегрыз бы другому глотку. Вот такой закон стаи.

Владимир и раньше не был одним из них. Его считали чудаковатым. Таким он и был для них. Работал на износ, никогда не преследовал свой интерес. На делах, которые он раскрутил, начальство заработало большие деньги. Те, для поимки которых он мог потратить долгие месяцы, откупались и смеялись ему в лицо. А он продолжал работать. Просто делать своё дело.

Как не смеяться над ним?

Но он был ценным кадром, такие очень нужны системе, начальству. Встречаются только редко.

Будь на его месте другой, который за последний месяц и палец о палец не ударил, его бы давно выгнали с работы.

В общем гомоне рядом с Владимиром на диван тяжело опустился полковник – Папа, как его называли за глаза подчинённые, уже пожилой, грузный, неповоротливый.

– Ну как жизнь молодая? – просопел он на ухо Владимиру.

– Отлично! – механически ответил тот.

– Э, брат, да ты совсем скис.

– Никак нет.