Хохот Демиурга. Плаха и Веха

– И что, большими тиражами издаёшься? Как ты сказал, твоя фамилия?

– Данила, – вмешивается Птаха как раз в тот момент, когда понимаю, что загнан в угол и единственным выходом из неприятного вопроса будет применить физическую силу. – Раньше ты был интересным, хоть и молчал… А сейчас скучный какой-то, хоть говоришь без умолку.

Воздух вокруг столика пропитывается молчанием и гитарной музыкой так плотно, что становится тяжело дышать…

Приносят мороженое и кофе.

– Скучный? – Данила в задумчивости ковыряет угол стола.

Птаха морщится.

– Я счастлив, да, – пытаясь убедить, повторяет Данила. – В жизни, оказывается, ничего кроме жизни и нет. Я это наконец понял и теперь наслаждаюсь каждым новым днём. Вот ты от меня ушла, и пришла боль. Но ведь это жизнь, и я ей безумно благодарен, что она подарила мне такое чувство. Или вот сейчас… Сижу за столиком с девушкой, которую люблю, только раньше я мог её обнять, поцеловать, прошептать какую-нибудь забавную бессмыслицу на ушко, а теперь она чужая… Здорово ведь! Спасибо жизни за контраст! Настоящее счастье в палитре эмоций! Я скучный – да! Но оттого, что наслаждаюсь жизнью! Счастливей некуда! Спасибо тебе за это, Господи!

– Ты извини, – обращается он ко мне, его глаза под очками набухают влагой, но слез нет, – после того, что я сказал, я не должен сидеть с вами…

Хочется накинуть удавку на каждое произнесённое им слово.

Он встает и направляется к выходу. Смотрю на её тягостную задумчивость… Она оглядывается, вскакивает и бежит за ним.

Подхожу к барной стойке и заказываю пачку сигарет. Бармен напоминает, что уже давно не торгуют, но угощает сигаретой…

Возвращаюсь на место – смотрю на кофе, делал пару глотков…

Казалось бы, бросил курить, а теперь борюсь с тягой к пачке. Внутренний спор идёт, но вдруг что-то щёлкает, и пусть ты пытаешься убедить себя, что курить не стоит, сигарета уже в зубах…

Узкий проход к двери, влажный питерский воздух… Щелчок зажигалки, дым чешет лёгкие, успокаивая душу…

Веха 4.

…За порогом парень приблизительно моего возраста. На нем яркая летняя брезентовая куртка в красно-синий крупный ромб, спутанные в дреды грязные волосы, гладковыбритое загорелое лицо и блеск в огромных чёрных зрачках, от которого мне делается дурно.