Внутреннее пламя. Часть первая

– Да вы не слушайте его, он иногда заговаривается, – нервно улыбнувшись, отмахнулся пожилой кузнец, а потом, понизив тон, добавил уже шепотом: – Получится, обязательно должно получиться…

В этот миг Феанор вдруг вспомнил, что папа стал значительно хуже видеть в последнее время. Его руки то брали клещи, то возвращали их обратно на верстак, чтобы взять молот, однако не решались приступить к работе. Постояв еще несколько секунд и окончательно убедившись, юноша вынес внутри себя весьма неутешительный вердикт – отец сильно волнуется и не может толком сориентироваться.

Это было немудрено, учитывая, насколько необычное лежало перед ним изделие, а также долгое отсутствие серьезных заказов.

Не в силах больше видеть папины мучения, Феанор мигом проглотил последний кусок, запил водой и, утерев рот тыльнойстороной руки, подскочил к отцу.

– Так, ну что тут у нас? – тихо спросил парень, стремительно ощупывая глазами разодранную черную кожу и искривленную мощным ударом сталь.

– Да вот думаю как сделать… – негромко ответил отец, проведя подрагивающей ладонью по небритой щеке.

– Пап, дай мне, – прошептал сын, кинув мимолетный взор на мирного воина, который минуту назад достал из небольшой поясной сумки курительную трубку и сейчас умиротворенно попыхивал табак.

Несмотря на спокойный внешний облик мужчины, одна деталь выбивалась из общего фона – его глаза. Словно два зависших в тумане фонаря, они монотонно прорезали облачка табачного дыма и неотрывно следили за каждым движением Феанора.

Такое невозможно не чувствовать – будто всякий твой вдох и выдох, тонкая игра эмоций, даже любой мельчайший твой шелест – все это просвечивается насквозь и поддается жесточайшей проверке. Эти глаза были неумолимо сильны и, казалось, не оставляли права на ошибку. Чего нельзя было сказать о речах мирного воина, которые вроде бы не несли в себе потайного смысла.

– Папа, прошу – дай, – выдохнув, тихонько повторил Феанор. – Я знаю что делать. Я справлюсь.

Сохраняя напряженное молчание, отец уступил место сыну, при этом судорожно почесав щеку.

– Та-ак, ну посмотрим, что тут у нас… – задумчиво сказал сам себе Феанор, подцепив клещами одну из помятых пластин.

Сложно описать выражение, возникшее на лице пожилого кузнеца, когда его сын вдруг резко дернул рукой, окончательно отрывая стальной прямоугольник от доспеха.

– Ты что делаешь? – погибшим голосом выдавил из себя отец, бледнея на глазах.

– Не переживай, пап, я уже все понял.