Внутреннее пламя. Часть первая

 – Почему один должен быть выше другого?

Как бы больно не было Джеру это осознавать, в племенах отродясь не пахло равенством. Мерилом твоего положения всегда являлась лишь сила. О равенстве между людьми говорилось лишь в книге Циария Пабса, которая вдруг оказалась в цепких руках Угвалда Черного, а затем молниеносно отправилась в печь. Это небрежное дейст вие со стороны отца еще раз подчеркнуло, насколько далеко пролегала жизнь от написанного в трактате о мирных воинах, который стремительно занялся пожирающим пламенем.

– Хватит тебе читать эти писульки немощных южан, – откуда-то издалека, за вибрирующей стеной подавляемого Джером возмущения, прозвучал голос деспотичного борова, который по воле нелепого случая оказался его отцом.

Молодой северянин поднял на него налитые бескрайней обидой глаза, стена вдруг рассыпалась.

– Нет, – чужими губами жестко произнес Джер, затем нервно сглотнул и, решительно взметнувшись на ноги, стал одного роста с вождем.

– Что нет? – маленькие черные глазки мужчины тут же принялись сверлить его ненавистью.

 – Что нет?! Отвечай!

– Ты мне не отец, – еле сдерживая себя, медленно проговорил Джер.

Прошло несколько секунд, в течение которых вождь и его наследник ожесточенно дрались взглядами. Сквозь сжатые зубы Джер повторил сдавленным голосом:

– Ты мне не отец.

Угвалда Черного затрясло словно в лихорадке, он в гневе прокричал:

– Да как ты смеешь, ублюдок!

Вслед за брошенной фразой мгновенно последовал кулак, но удар не состоялся, разбившись о твердую руку Джера.

Вождь вцепился в плечи молодого северянина, надеясь побороть его, но тот стоял крепко. Краем глаза Джер увидел, как мама судорожно прикрыла руками рот, выражая побелевшим лицом крайнюю степень ужаса. Поддавшись возникшему решению, он в ярости оттолкнул отца и, взяв мать за рукав, стрелой вылетел из шатра, другой рукой прихватив по пути свой меч.

– Сынок, сынок, успокойся! Извинись перед отцом, еще ведь не поздно! – молящим голосом упрашивала мать, пока Джер упорно тащил ее за собой.

– Уже давно было поздно, – подумал Джер, направляясь к длинному навесу, где были привязаны лошади.

– Ты мне тоже не сын! – прозвучал за спиной крик того, кто так и не заслужил называть себя «папа».

Увидевшие эту сцену соплеменники замерли, побросав свои дела, и напряженно принялись наблюдать за развязкой. Джер же не обращал внимание ни на кого и ни на что, потому что впервые за долгие годы его сердце перехлестывало разыгравшейся бурей.