По следу волка

 – Сейчас войду, лобызаться не обязательно…

Сунув обычный с виду, но работающий на кодированном сигнале телефон в карман, Логинов снял оперативную кобуру – подчиненные предупредили его, что на входе в «Персоль» один из охранников «прозванивает» всех клиентов металлодетектором. «Светить» удостоверение ФСБ было нельзя. Логинов заранее выяснил, что заведение принадлежит кавказцам. В базе данных управления по борьбе с терроризмом ФСБ на братьев Саламановых ничего не было. Зато в базе УБОПа на этих родственничков материалов было столько, что каждого, казалось, давно можно было закатать на пожизненное.

То бишь исправно платят Саламановы и местной милиции, и прокурорским, и судьям, и прочим власть держащим районного масштаба. Вот такой секрет Полишинеля.

Сунув пистолет со сбруей в тайник оперативной «Субару», Логинов уже хотел было выбраться из машины, когда к «Персолю» со стороны трассы подъехал косоглазый «Мерседес» Е-класса. Он сбросил скорость, однако свернул не на стоянку, а за угол. Логинов проводил его взглядом и быстро выбрался из машины. Вроде как осматривая свою «Субару», он сместился в сторону и увидел, как из вставшего за углом «мерина» выбрались двое кавказцев.

Оживленно переговариваясь на родном языке, они направились к черному ходу в «Персоль».

Логинов обошел машину, постукивая носком по колесам, и снова нырнул в салон – вроде как что-то забыл. Здесь он снова вытащил телефон и позвонил, на этот раз капитану Аникееву.

– Да!

– Леня, давай сворачивайся, обнимись с Горовым и на выход…

– Что-то случилось? – с тревогой спросил Аникеев.

– Нет. Просто тут, оказывается, есть еще один вход, для своих… Справа, за углом. Только что двое прибыли и вошли. Ты в зале их видишь?

– Нет… – после небольшой паузы сообщил Аникеев.

– То-то и оно. Поэтому сейчас уедешь, а потом встанешь где-нибудь в удобном месте и будешь всех любителей заходить с заднего хода аккуратно фиксировать… Ферштейн?

– Я-я!.. – без особого энтузиазма ответил Леньчик.

3

– А она ему и говорит: «Доктор! Давайте или туда или сюда! Вы меня раздражаете!»

– Ой, не могу! – согнулась от смеха дама бальзаковского возраста с черными, словно у овечки, кудряшками.