Время

Максим было сдачи хотел дать, но в суматохе ударил эту черненькую Ксюшу. Он это нечаянно – его кто-то толкнул, а он не глядя отмахнулся и попал ей по лицу. И попал-то слегка, она постояла– постояла, да и в слёзы. Ну, тут на него и навалились гурьбой. Ох беда… Как ни крутись, а везде он виноват. Столько за ним теперь стыдных провинностей, что не отпереться. За то что девчонка поборола, достанется от всего отряда. За то что другую ударил, получишь от воспитателей. А уж за мокрые простыни, ото всех. Даже от Стаса, который ему воды в кровать налил.

Сам налил и сам же поверил, что это Максим описался.

– Вон он! Вон в траве прячется! – Юлька кричит. Увидела-таки его. До чего же вредная девчонка.

И тут же весь отряд бросился к нему. Скучно им, но тут в отряде появился изгой. А уж лучшего развлечения и придумать нельзя.

Это вам не по плацу строем ходить или в столовую по парам. Это настоящее дело, интересное. Тут каждый себя нужным почувствовал, каждый себя представляет пионером героем или пограничником: "Вот же он враг! Настоящий, всамделишный.

А значит гони его. Догоняй и тащи к пионервожатой. А потом смотри, как он будет корчиться от стыда и тыкай в него пальцем"

Но Максим тоже в эту игру включился: раз гонят его, как зайца, то и убегать он будет не хуже зайца.

Но отряд его уже окружил.

– Вика, вот он! Убежать хочет! – кричат маленькие пионеры.

И каждый норовит ухватить посильнее. А пионервожатая Вика, молодая совсем женщина, идёт к ним не торопясь.

И как только она его возьмёт за руку, то тут уже не убежишь.

Всё у Максима внутри сжалось, даже глаза, как-то сами собой, превратились в маленькие такие щёлочки. И когда Юлька к нему рванулась и руки протянула, чтобы схватить, то Максим её бить не стал. Он только плечами резко повёл и Юлька, промахнувшись дальше пролетела и даже упала от неожиданности. А Максим небольшой просвет в кольце ребят увидел и решил в этом месте прорываться. Потому что, если его сейчас поймают, если поведут на веранду их отрядного корпуса и станут вопросы задавать, то непременно он расплачется от беспомощности и обиды.

Расплачется от того, что нет у него никаких ответов. Чувствует он, что не виноват, что несправедливо это будет, но как докажешь? Он таких слов не знает, чтобы оправдаться. Да и не в оправдание дело – не хочет он с этими ребятами вместе быть. Ни в одном отряде, ни в одном лагере, ни даже в одно время жить с ними не хочет.