Страх

Страх

Максим Сергеевич Евсеев

Это история о человеке средних лет, живущем обычной жизнью офисного работника, которому предложили участвовать в эксперименте, не объяснив ни целей, ни задач, ни правил. Согласившись заработать немного денег, он попадает в лабиринт событий, где каждый неверный шаг может закончиться его гибелью и выбраться из этого лабиринта становится его главным желанием. Но чтобы это сделать, он должен победить чудовище, встреча с которым ужасает его.Эта история о том, как фантазия одних людей может быть разрушительна для других, и как победить свой страх.

СТРАХ

Без десяти восемь.

Игорь стоял перед неприметным офисным зданием в центре Москвы.

Он взглянул на часы, потом осмотрел себя, и, не найдя явных огрехов в одежде, нажал на кнопку звонка. Никакой реакции не последовало, и он нерешительно замер у двери, не пытаясь позвонить еще раз. Он не заметил, как камера над ним шевельнулась и уставилась на него сверху.

Повертев головой и увидев на углу здания табличку с названием улицы и номером дома, подошел к ней.

«Может, не услышали?» – Игорь потянул было руку, но, так и не коснувшись серебристой кнопки, безвольно уронил ее в карман пиджака.

Что бы занять себя хоть чем-то, он стал разглядывать вывеску слева от двери.

«Научно-исследовательский институт психологии и психиатрии».

– Все верно, – пробормотал он и еще раз взглянул на часы. Потом залез в телефон и открыл блокнот.

Камера все это время продолжала следить за ним, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, согласно его передвижениям.

Он уже собрался было обойти вокруг здания и поискать другой вход в него, но вдруг раздался щелчок и дверь слегка приоткрылась.

На часах у Игоря Зверина было ровно восемь.

За дверями находилась привычная кабинка охранника, и единственное, что отличало ее от тысячи таких кабинок по всей Москве, то, что она была абсолютно пуста.

Значит, спросить, где находится комната 217, было не у кого.

– Ладно, разберусь, – подбодрил себя Игорь и шагнул в коридор.

Справа и слева по коридору были двери, но ни на одной не было даже намека на нумерацию, кроме самой последней, не отличавшейся от других ничем, кроме загадочного числа на светлой латуни.