Счастливчик Лукас

 – Вот видите, герцог, что даже мы слуги божьи можем проявлять самые низменные человеческие чувства, если к нам не проявляют подлинного уважения, каковое и положено проявлять к тем, кто несет слово Божье и разъясняет волю Его!

Священник сложил ладони перед собой и некоторое время делал вид, что молится, а герцог, составив самое благостное и даже обеспокоенное выражение лица наблюдал за этим в полном молчании. И только изредка глаза его светлости перебегали на темный, завешенный портьерой угол в дальнем углу рыцарской залы, которая в такие моменты колебалась от непременных в старинных замках сквозняков.

– Итак, ваша светлость, вернемся к нашей беседе. Вы помнится сетовали, что нет с нами вашего кузена Ансельма и намекали, как мне показалось, что подготовка к вашему отречению идет полным ходом. Или мне это лишь показалось? Может вы опять сомневаетесь в необходимости этого шага?

– Что вы! Что вы… – устало взмахнул руками герцог. – Все уж решено окончательно. Я стар, ваше преподобие и власть уже не держится в моих руках, так уж пусть лучше ее передать в добрые родственные руки, чем она выпадет в прах и смуту, увлекая туда же все мое герцогство.

Их Светлость прикрыли глаза ладонями, плечи герцога несколько раз вздрогнули, и он надолго замер обессиленный. Эта сцена, наверное, могла бы продолжаться бесконечно, но священник не выдержал первым и поторопил собеседника вернуться к делам насущным.

– Полноте, ну полно, ваша светлость! Я верю, что ваше беспокойство о судьбе государства велико, но уверяю вас, что ваш кузен исполнен самых серьезных намерений сохранить прежние в государстве порядки и позаботится о его гражданах.

А если он и изменит что-то, то лишь ради общего блага. Вам же теперь стоит подумать не о делах земных и суетных, но об вашей мятущейся душе. Или мысль о страшном суде не наводит на вас ужас больший, чем пустой страх о потере власти?

И в этот момент герцог Альбрехт опять затрясся в притворных рыданиях.

– Я вижу, что вразумления мои смогли растрогать ваше сердце.

В том и миссия моя на этом свете, чтобы наставлять и направлять заблудших. И в очередной раз я напоминаю вам, что в далекой Италии есть место для таких усталых путников как вы – ибо все мы на этой земле путники – и там найдут для вас слова утешения.

– Именно, преподобный, именно! В монастырь святого Бекона. Там такому старому греховоднику самое место! Как о величайшей милости прошу вас об этом приюте.