Курсанты

– Ну что, Семеныч, готов? Зажжем?

Ох и выпендрежники ж! Это ж надо, так язык развесили, бедному парню и так тяжело, а тут… Покачал головой. Боковым зрением заметил на краю спортгородка отца.

Тот стоял с Михалычем, но не сводил с меня напряженного взгляда. Пришел оценить, не опозорю ли я его. Как всегда. Лично проконтролировать, как его сын выполнит приказ.

– Становитесь на старт! По моему сигналу стартуем. И не жульничать.

Мы подошли к линии. Бежать пятнадцать кругов всего, казалось бы, что такого? Но я бесился.

У девок проще. Там в принципе всего пять кругов, и, если еще правильно засечь время, гораздо проще. Нет, я не хотел мухлевать, не в моих правилах, но почему-то поднялось возмущение.

– На старт, внимание, марш!

Мы начали забег. Я сразу выбрал комфортный темп, чтобы правильно распределить силы на дистанции, а вот Сема на нервяках втопил.

Удивительно, но, в отличие от других забегов, что я видел до этого, мы держались на удивление ладно, я даже набрался спелости и осмотрелся. Понятно.

Для суворовцев темп был великоват, они еле пыхтели, но терпели, бросая взгляды на парней вокруг. Я же говорю, выпендрежники. Дохлый кавказец бежал легко, но очень уж был напряжен, видно, что готовился, но нервишки шалят.

А еще один парень мне сразу понравился. Как его там назвали… Сохин? Бежал легко, спокойно, словно ему все пофиг, и бросал обеспокоенные взгляды на Семена впереди. Тоже все понял.

И вот первые пять кругов, шестой, седьмой, восьмой… Семен стал сдавать, как и суворовцы. Они тоже не рассчитали, и видно было, что еле на трояки тянут.

На них-то пофиг, а вот Сему жалко. Я же видел, как он отлично отжался и стометровку передо мной классно пробежал. Слышал, как ему важно поступить. И вот он почти уже поравнялся со мной.

Переглянулись с Сохиным этим. Тот едва заметно кивнул. Я тоже. Не знаю, как нам удалось договориться, и как только Сема встал с нами на одну линию, мы едва заметно его «подцепили».

Он охнул, но поднимаемого нами темпа не сбавил. Мы немного притормозили, но по секундам в четверки спокойно уложились. Отец мне этого не простит, но и пофиг. Не знаю, как там у Сохина, но за себя я уверен.

Отец по-любому страхует! Мы поднажали.