Пой, менестрель!

Здесь пытались угадать победителя, заключали пари, вспоминали прошлогодние состязания: как удачен был выстрел такого-то, или как всех удивил такой-то – известный своей меткостью стрелок – промазавший с пятидесяти ярдов по мишени, размером с воинский щит. И, конечно, повсюду звучало имя Гирселя-южанина.

Сами лучники делали вид, будто не слышат обидных или, напротив, лестных замечаний, но ловили каждое слово. Невольно поворачивались в сторону худощавого темнолицего паренька, одетого в синее с белым – цвета дома Гаральда, сохранявшего на лице выражение полнейшего безразличия.

В руках он держал дальнобойный лук со спущенной тетивой, из колчана выглядывали стрелы, приметные: древки выкрашены в белый цвет, перья – в синий.

Драйм, проталкивавшийся сквозь толпу в поисках Стрелка, наградил сине-белого лучника оценивающим взглядом, ответа на который не последовало. Паренек оставался по-прежнему бесстрастен.

В толпе лучников Драйм Стрелка не нашел и отправился к раскинутым в отдалении шатрам, предназначенным для отдыха принцессы и ее свиты.

Над одним из них реял стяг с алыми маками. Подле шатра дожидался Стрелок. Он был не один. Рядом стоял высокий темноволосый человек в видавшем виды дорожном плаще. Завидев Драйма, Стрелок приветственно взмахнул рукой, его спутник обернулся и поклонился.

– Лорд Артур просил встретить вас, известить, что залог внесен, и предложить помощь, какая только в моих силах, – обратился Драйм к Стрелку.

– Благодарю, – откликнулся тот, – но лук и стрелы при мне, а больше ничего и не требуется.

– Смотрю, вы отдали предпочтение оружию мастера Обри? Если хотите оценить на снаряжение остальных, можем подойти поближе…

– Увижу во время состязания.

– Гирсель-южанин уже здесь, а погода, как на грех, портится.

Все трое подняли глаза к небу, исполосованному белыми перьями облаков.

– Ветер крепчает.

Драйм хмуро взглянул на Стрелка.

– Нелегко вам придется.

– Плох лучник, которому ветер помехой, – беспечно отозвался тот.

Приятель Стрелка хлопнул его по плечу.

– Выдюжишь. Встретимся в «Золотом олене».

Он с небрежным изяществом поклонился Драйму и зашагал прочь – легкой походкой человека, проведшего жизнь в дороге.

– Кто это? – спросил Драйм, глядя уходящему в спину.

– Бродячий певец.

Драйм очень удивился.

– В замке я на придворных певцов насмотрелся, он на них ничуть не похож. Решил по повадке – он воин.

Драйм разочарованно покачал головой.