Пой, менестрель!

 – Кого же вы прочите ему в соперники? Уж не королевского ли Томелла, которого мой лучник побивал дважды? Или, возможно, доблестный лорд Бертрам опять возьмется за лук и не станет ссылаться на негодную тетиву, как в прошлый раз?

– О намерениях лорда Бертрама мне ничего не известно, – откликнулся Артур, бросая взгляд на скамью, где сидел упомянутый лорд, пунцовый от гнева – он прекрасно все слышал. – Я сам выставлю лучника, против которого Гирсель-южанин окажется слабоват.

– Как, лорд Артур, – вмешалась в беседу принцесса, – вы изменяете своим пристрастиям? До сих пор ваше сердце принадлежало мечникам.

– Я был сражен искусством этого лучника, – признался Артур.

Лорд Гаральд презрительно рассмеялся.

– Чтобы победить Гирселя, ваш лучник должен творить чудеса.

– Предлагаю любой залог, какой вам угодно будет принять.

– Хорошо, – разгорячился лорд Гаральд. – Ваш конь – против моего.

– Согласен.

– Милорд, – обратилась к Артуру принцесса, заинтересованная разговором.

 – Я знаю, как вы дорожите своим Турмом. Неужели настолько уверены…

– В своем лучнике? Да, – Артур лукаво улыбнулся. – Надеюсь, он понравится и вам.

Аннабел говорила с Артуром, но смотрела не на него, а на поле, куда выезжали закованные в броню противники.

– Где же вы его отыскали?

– Совсем близко. В лесу.

Принцесса внимательно посмотрела на Артура. Но теперь он улыбался самым невинным образом, и Аннабел вновь обратила взгляд к ристалищу. Артур подал знак герольдам, запели трубы, и двое рыцарей на великолепных боевых конях понеслись навстречу друг другу.

…Сшибались всадники, ломались копья, разбивались на куски щиты, падали на землю поверженные противники, летел над толпой приветственный рев, и следующая пара выезжала на взрытое копытами поле.

Девять пар сошлись в поединке, девять раз герольды выкрикивали имена победителей, девять рыцарей выслушали похвальные речи принцессы, девятерых раненых унесли с поля боя.

Артур искоса наблюдал за принцессой.

Она не забывала рукоплескать и одаривать улыбками победителей, но было видно, что турнир ей безразличен, ничья победа не радует, ничье поражение не огорчает. Конечно, могла ли она искренне наслаждаться зрелищем, помня о болезни отца? И все же к переживаниям за отца примешивалось волнение иного рода. Артур подметил несколько взглядов, брошенных Аннабел в ту сторону, где дожидались своей очереди лучники.

Добрую сотню лучников окружала толпа зевак.