Пой, менестрель!

Долго не могла решить, какие нитки выбрать для сирени – белые или лиловые. Взяла за образец этот гобелен.

Драйм озадаченно глядел на побратима.

– Маргарет до отъезда этот шарф не надевала ни разу. Пребывала в таком унынии, что не желала наряжаться. В Каралдоре же, как говорят, она появлялась только в черных или темно-синих одеждах. Кто мог увидеть и запомнить рисунок на шарфе?

– Убийца, – ответил Драйм. – Или тот, кто первым увидел труп.

Наступила тишина.

– Верно, – вымолвил наконец Артур. – Но ни тот, ни другой не стали бы болтать.

Тем более удивительна осведомленность Магистра. Все твердят: Маргарет была отравлена. А он заявил – задушена, – Артура передернуло. – Ужасная смерть. Бедная Маргарет.

– Что ж, думаете, Магистр и впрямь колдун? – не выдержал Драйм.

Артур покачал головой.

– Я не столь легковерен. Потому меня и интересует его осведомленность… Признаюсь, ему удалось меня удивить. Артур говорил улыбаясь, однако Драйм видел, что побратим встревожен куда серьезнее, нежели хочет показать.

Драйм понимал: Артура взволновало не только упоминание о пресловутом шарфе, но и твердое обещание для него самого мантии Великого Лорда.

– По-моему, Магистр – шарлатан, – буркнул Драйм.

– Не все ли равно, маг или шарлатан, если сумеет быть полезен? Сила в нем, бесспорно, чувствуется.

Драйм упрямо покачал головой.

– Магистр рассчитывает, что это вы будете ему полезны.

Артур засмеялся.

– Пусть рассчитывает.

– Он может быть опасен.

– Я тоже.

– Гнали бы вы его подальше, – упорствовал Драйм.

 – Не знаешь, чего ждать? Что за человек?

– Лицом и манерами наш маг невыносимо смахивает на лавочника.

* * *

Тяжко болен король. Силы оставляют его. Отнимаются руки и ноги. Меркнет свет в глазах. Но не от слабости стонет король. Слышится ему топот тысяч коней. Всадники в блестящих доспехах, с развевающимися на шлемах перьями скачут без устали день и ночь, приближаясь к границам его страны. Грозно звенят доспехи, сотрясают землю удары копыт, гремит боевой клич.

Реет над войском знамя каралдорского короля.

Как остановить эту силу? Как уберечь королевство и дочь Аннабел? Кому оставить власть, на кого возложить тяжкое бремя? Мечется король в жару, сминает тонкие простыни, не находит ответа.

– Аннабел!

Принцесса подняла голову. Она сидела в кресле, опираясь ногами на низенькую скамеечку. Эту скамеечку почти скрывал шлейф длинного бирюзового одеяния, ставшего в последние дни для принцессы чересчур просторным.