Пепельные цветы

– Меня Диланом зовут, – он вопросительно уставился на Беатрис, выпуская из носа две струйки колючего дыма.

– Мне-то что, – повторила она уже настырно.

– Ну, так это… А тебя?

– Беатрис.

Он покивал безразлично: "Беатрис, так Беатрис". Ну и ладно, а зачем тогда спрашивал?

– На Грасхольм плыву, – вздохнул. – Племянница у меня там бытует. Думаю, может примет. Муж-то на войне. А мужчина в доме нужен. Я хоть и стар, да руки не отсохли пока… А ты, стало быть, на Гир.

– На Гир.

– Живёшь там? Или тоже к родне бежишь?

– Там гостиница, – неохотно отозвалась Беатрис.

Ну, чего привязался старый? Лучше бы не трогала тебя. Даже взглядом.

– Из Кармартена?

– Почти. А вы откуда знаете?

– Выговор у тебя. Гостиница – это хорошо. Да только свой дом – лучше.

– Кто ж этого не знает.

– Угу, – покивал старик. – Угу. Когда всё это кончится?

Беатрис развела руками: я ж не китайский император.

С моря налетел ветер. Бросил в лицо водяной пылью – то ли с моря насобирал, то ли дождь на подходе…

Гарри не пришёл к парому.

Что бы это значило?

Она давно уже подозревала, что он ищет случая избавиться от неё. Может быть, это как раз тот самый случай? Сплавил и радуется сейчас. Сидит в офисе, довольный, с секретаршей на коленях, и рассказывает ей очередной свой дурацкий анекдот. Беатрис за всю жизнь не слышала столько тупых и не смешных анекдотов, сколько за год знакомства с Гарри. Сам он их выдумывает, что ли? Ну, вообще, судя по его безликому чувству юмора, такой вариант не исключён.

Да и ладно. Мне-то что. Правда ведь, господин Мне-то-что?

Старик вопросительно посмотрел на неё:

– А?

– Я ничего не сказала.

Он не буркнул "Да мне-то что", а только кивнул и принялся выбивать трубку. Сидящая рядом чопорная дама лет сорока осуждающе на него покосилась, когда ветер бросил пыльцу пепла на её чёрный чулок. Покосилась, но ничего не сказала. И даже ногой не дёрнула, чтобы пепел смахнуть. Какие они все тут…

Плохо ли, что Гарри не пришёл к парому?

С одной стороны – плохо.

За год она успела к нему привязаться. Нет, ни о какой такой любви речи, конечно, не шло, но этот белобрысый гигант успел занять свою нишу в её мире – уютную такую нишу, в которую почти не задувают ветра плохого настроения, в которую не попадает дождь беспричинной грусти. Если сейчас выставить Гарри из его уютного уголка, завернуть в старый ковёр и утащить на свалку, в интерьере будет чего-то не хватать. Это временно, конечно; ко всему привыкаешь.