Пепельные цветы

Шагов его по коридору слышно не было – он, наверное, осторожно, на цыпочках удалился. Или стоит за дверью? Прислушивается? А если я сейчас пну дверь, чёртов ты сын?!

Ладно, сейчас не до дурака. Надо укоротить эту новоявленную воспитательницу.

– Ты можешь выражаться как хочешь, – бросил он, глядя ей в глаза. – Но лучше тебе вообще никак не выражаться, пока тебя не спросят. Я тебе очень это советую, если ты рассчитываешь получить комнату в моём отеле.

– "Ты"?! – возмущённо произнесла она.

– Не я, а ты, – повысил он голос и мысленно добавил: "Дура!".

– "Отеле"? – упиралась она.

– Тебе не нужна комната? – спросил он, уловив в её голосе оттенок насмешки.

– Нужна, – произнесла она помедлив и уже без всякой задиристости. То-то же!

– Ты цыганка?

– Что? – она опешила, задумалась.

Как пить дать, цыганка. Чего бы ещё ей тушеваться и опускать очи долу.

– Ну?! – рявкнул он.

– Я не цыганка! – отозвалась она. А в глазах неуверенность.

Он демонстративно оглядел её с головы до ног, как она его минуту назад. Знай, кто здесь хозяин, чёртова кукла!

– А не врёшь? Есть в тебе что-то…

– Ничего, кроме мяса и костей, – дерзко бросила она.

– Ну-ну, – усмехнулся Маклахен. И повернулся к жене: – Ты дала ей ключ?

– Нет, господин Маклахен, – с готовностью произнесла та. – Я же помню, что вы не велели.

– Я велел, дура! – рявкнул он. – Запомни, чёртова курица: я велел! Ве-лел, понятно? Я велел никому не давать комнат без моего ведома.

– Конечно, это ваш отель, господин Маклахен, я помню, – пролепетала Меган. – Конечно я помню! Она просила ключ, но я не дала!

– Просила? – повторил Маклахен, снова переводя взгляд на девицу, уничтожая её этим взглядом, разрывая в клочья, топя её в пренебрежительном презрении.

– От чулана, – услужливо кивнула жена.

– Послушайте… – произнесла было гостья, но теперь Маклахен не удостоил её взгляда.

– Она просила ключ от чулана! – повторил он удивлённым и осипшим от ярости голосом.

– Да, сэр, именно так, от чулана.

– Прыткая какая, надо же! – саркастически усмехнулся он в лицо девке.

– Городская, – угодливо улыбнулась жена. – Городские они все такие шустрые.

Ты можешь сколько угодно подсевать, но за брошенную картошку ты ещё получишь…

– Послушайте, всё было совсем не так, – снеслась девица.