Плоды манцинеллы

Никто не кидался на прибывших с кулаками и не грозил им оружием. Старый мир исчез в огне, и Родство было причиной, но у выживших не осталось сил на новую кровь. И, вдобавок, каждый гражданин будущего Государства прекрасно понимал причину загадочного покоя, царящего на Скандинавском полуострове – кто-то специально оставил тихий уголок.

– Марта подтвердила нашу догадку. Северные страны никто не трогал, так она и сказала. «Мы их пощадили, чтобы вы могли жить», – если дословно.

– Вы были там?

– Конечно. И Андрас был.

Да, Энди?

– Угу, – промычал он в микрофон. – Хороший был спектакль.

– Не обращайте внимания, доктор. У моего помощника своеобразное чувство юмора.

– И что дальше? Они пришли, чтобы вам помочь, и вы приняли их помощь?

– А у нас был выбор? Думаете, мы могли продолжить войну, в которой уже проиграли? Или могли присоединиться к Родству, встать в один ряд с теми, кто убивал наших близких?

Ни за что. Никогда. Энди помнил популярные выступления шоуменов из детства. Их стало много после появления сканера, они собирали огромные толпы и ровным голосом проповедников говорили, что жизнь прекрасна и многогранна, что каждое свершение – путь к самосовершенствованию.

«Потери делают вас сильнее, они награждают опытом, сбрасывают пыльные оковы привычной жизни и мотивируют на подвиги. Утратив все, да обрящете новое!» Посмотрел бы Андрас на этих «мудрецов» в первые месяцы хаоса.

– Мы основали нечто вроде парламента. Временное правительство. Его членов мы выбирали по данным сканирования.

– Так он уцелел? Сканер? Мое изобретение?

– Да. Осталось несколько экземпляров. К нашему удивлению, Родство не стало противиться использованию сканера в Государстве. Они хотели, чтобы вновь созданное общество развивалось так, как решит избранное правительство.

«Но вы должны запомнить главный урок», – говорила Марта Бремер, обращаясь к безмолвной толпе. – «Бог един. И сканер – не его творение. Чтите свободу и право. Уважайте мир». Энди засмеялся после этих слов. Он хохотал, сидя на холодной земле, хохотал, не стыдясь удивленных взглядов окружающий людей и Родителей Родства.

Его смех оглашал центральную площадь Копенгагена, разрывал горло, а глаза нещадно жгли слезы.

«Почему ты смеешься?» – робко спросила одинокая женщина, облаченная в черное пальто, подол которого был искусан огнем.

– Потому что они говорят о мире, – ответил Энди тогда, и сейчас его слова слышали лишь мониторы да электронные панели операторской. – Эта сука говорила о мире.