Племянник капитана. Сборник рассказов

Местный житель – туземец в невообразимой шерстяной накидке на теле, положил на песок недалеко от высадившихся офицеров корзину с огромными рыбинами.

– Пойдём прямо в лес через эти горы, – старший помощник капитана указал на невысокую гряду за спиной Альберта.

Мальчик огляделся – вид диких гор, покрытых редкими кустарниками, отчаянно цепляющихся за скалистые выступы, внушал неуютное чувство. Вместе с тем сердце двенадцатилетнего юнги, пребывающего в этой должности скорее из уважения к нему как племяннику погибшего капитана, (скончавшегося ещё в самом начале путешествия, во время шторма в Японском море), наполнилось предвкушением приключений.

Нагрузив лам – этих горбатых покрытых желтой шерстью вьючных животных, отдаленно напомнивших Альберту верблюдов, виденных им в детстве в зоопарке, экспедиция направилась вглубь неизведанных дебрей.

Страны Латинской Америки, по крайней мере, на первый взгляд, ни от кого не зависели. Американский капитал, английские железные дороги во многих странах континента были лишь чужеродными вкраплениями на землях, не до конца покоренных ещё испанцами, внутренние территории которых нередко лишь формально находились под контролем креольских правительств.

Обретшие независимость около ста лет назад, креолы более всего опасались вновь стать чьей-то колонией.

И вот они здесь – у дверей в дебри полудикого континента, в глубине которого жили гордые племена и среди них островки европейских переселенцев, причем не только из Испании, – Альберт оглянулся на старпома.

Оставив истрепанное судно догнивать на рейде, экспедиция русских, сбежавших из охваченной красным террором России, двинулась вглубь полудикого континента…

* * *

"В Санта-Кларе европейцы и выходцы из племён чимбо жили вперемешку. Межгорная котловина привлекала не только местных креолов-латинос, но и горожан из Северной Италии, русинов Галиции, безвестных славяноязычных крестьян из глубин Балкан, подвластных Австро-Венгрии, малознакомых даже самим немцам из Вены…

И эта изначальная полудикость переселенцев – подчас более опасная, чем собственно дикость детей природы, соседствовала с полуцивилизованностью коренных жителей страны – индейских племен (которых поверхностное знакомство с цивилизацией превращало в моральных монстров не менее, чем европейский простой народ, понахватавшийся вершков городской культуры)".