Путь с войны

Кириллов на допросе вспомнил, что на том снимке, который он Бардину отдал, с оборота цифры были с кружочками. Думаю координаты. Поэтому… – тут Ветров махнул рукой. – Может он выбросил давно этот снимок, шансы мизерные. Но без вариантов, только вся и ставка на узкопленочного. И надо так, чтобы вроде исподволь. А у меня – дуболомы.

Колупаев самодовольно откинулся в кресле.

– Я об этом подумал, подумал, – полковник взглянул на наручные часы. – Без одной минуты.

– И что?

Колупаев не ответил, показал на дверь. Майор тоже стал смотреть на закрытые створки – одна широкая, то есть основная, другая узкая, открывается в редких случаях, чтобы, например, мебель занести.

Вот же немчура! Все у них продумано.

Все продумано, да ошиблись, что на нас поперли. А как в тридцать девятом было прекрасно, перспективно: Польшу распилили, Прибалтику, Румынию. Надо было вместе Англию гасить. Так и думали – в союзе с Рейхом разбиваем британских либералов и на тебе: социализм во всей Европе. А уж там национал-социализм или советский социализм, это тонкости.

Потом бы по-тихому Гитлера свергли, поставили Тельмана. И пошла перманентная! Как мечтал Лев Давидович… Минута вроде прошла?

Дверь распахнулась, на пороге появился мужчина в штатском. Средних лет, волос к волосу причесан, в темном костюме в тонкую полоску, в руке шляпа – вы подумайте! Шляпа! – в другой руке командирский планшет. Но больше всего Ветрова поразили стрелки на брюках гостя – прямые и острые, хоть яблоко режь.

Шляпа посмотрел на Ветрова и дернул бровью.

Потом перевел взгляд на Колупаева и сказал с ленцой:

– Товарищ полковник, капитан Загорский по вашему прибыл.

Слово «приказанию» пришедший пропустил.

Колупаев спрятал бусы под стол.

Здравствуй, Ростислав Васильевич, – полковник встал, пожал руку Загорскому. – Это майор Ветров, будете работать вместе.

Загорский раздавил руку майора, присел, небрежно бросил шляпу на стол, расстегнул ремешок планшета.

– Чаю? – предложил Колупаев, капитан жестом отказался. – Тогда к делу, к делу.

М-м, с чего бы начать? Вам известно, конечно, что фашисты вывозили с оккупированных территорий Союза культурно-исторические ценности.

– Конечно, – с едва уловимой насмешкой сказал Загорский. А Ветров подумал: что тут смешного? Или он про Матвеича, который собирает здесь свою личную коллекцию?

– Один частный случай в этом ключе. Для экспертизы вывозимых шедевров был привлечен искусствовед профессор Райнхард Шиммер. Как установлено, умер в сорок третьем.