Порча

В благодарность за оказанное гостеприимство ты убил нашего вождя. Тебе нет прощения. Уведите его, а мы подумаем, как наказать злодея.

Последняя фраза адресовалась страже. Ассегай кольнул в ребра. Брухары повели Пардуса через поселок, к бамбуковой клети, стоявшей на окраине. Чумазые детишки наблюдали за процессией, теснясь к хижинам. Завидев пятна свернувшейся крови на прутьях, Пардус хмыкнул. Не такими милыми оказались жители Зубчатых гор, как он представлял.

Клеть была просторной. Пардус уселся поудобнее и стал ждать.

Ждать пришлось долго. Солнце палило, жгло макушку. Стража не реагировала на просьбы утолить жажду. Далеко за полдень его навестила Элима. Принесла воду. Он жадно опустошил кувшин, вытер рот и долго смотрел на вдову сквозь прутья.

– А ты та еще змея, не так ли?

– Побереги язык, – предупредила Элима и покосилась в сторону. Стража отдыхала поодаль, их никто не слышал, и женщина словно сбросила маску.

– Ты говоришь с будущим вождем племени.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Пардус.

 – Странно, что ты заколола старика лишь теперь. Неужели в поселке так редко появляются чужестранцы, которых можно обвинить в собственных преступлениях?

– Не твоего ума дело, безродный пес.

Элима прищурилась. Она не сводила глаз с рубина; Пардус – с ее бюста.

– Скажи лучше, откуда у бродяги этот камень? Украл, зарезав еще одного невиновного человека?

Пардус накрыл ладонью рубин.

– Наследство. Все, что осталось от матери.

– Надеюсь, ты не будешь против, если я заберу его.

– О, боюсь, что буду.

– Трупу ни к чему побрякушки. И богенге они безразличны.

– Богенге?

Мышцы Пардуса напряглись.

– Тебе они знакомы? – усмехнулась Элима.

– Люди-леопарды, – сказал Пардус.

Он вспомнил все, что слышал о богенге, байки, пересказываемые шепотом у костра, щекочущие нервы. Племя, не строящее домов, не охотящееся на зверей, не удящее рыбу, не возделывающее поля. Тайный клан, жестокие убийцы и каннибалы, поклоняющиеся чудовищному богу Зиверу.

Говорили, что при посвящении в богенге ученик обязан убить своих родителей и съесть их плоть. Говорили, что у них нет теней, и лучше столкнуться на лесной тропе с настоящим леопардом, чем с богенге.

– Верно, умник, – подтвердила Элима. – Мой народ добр и не желает проливать кровь даже после того, что ты сделал. Мы отдадим тебя богенге. И пусть боги смочат твои губы в пустыне за мирами.

– Рад был встрече, красавица, – сказал Пардус в спину удаляющейся вдове.