Пиковая Дама

 – Друзья, сейчас вы станете свидетелями удивительного и чертовски опасного эксперимента. Подписывайтесь, ставьте лайк и бейте в колокольчик, чтобы ничего не пропустить.

Камера снова вперилась в девочек. Подписчики смогут насладиться побледневшим лицом Ани.

Тахта скрипнула. Отозвались скрипучим хором половицы.

– Давайте не будем, – сказала Аня. – Давайте лучше клипы посмотрим. У «Ленинграда» вышел…

– Я думал, ты тут самая смелая, – сказал Матвей.

Под ложечкой засосало. Матвей, Чижик, Катя, камера с подписчиками – все смотрели на Аню.

– Я…

– Вот и умница, – хлопнул в ладоши Матвей. – Тащи сюда свечку.

* * *

Свеча – толстая, новая, красная – нашлась в ящике. Мама держала на случай перебоев с энергией.

«Страшилка, – думала Аня, наблюдая за приготовлениями. – Гробик на колесиках».

Аня собиралась вручить свечу друзьям. Катя чиркнула спичкой – голубое пламя коснулось фитилька, и над воском распустился оранжевый язычок. Аня опешила со свечой в руках.

– Не дрейфь, – подбодрил Чижик, фиксируя происходящее на мобильник.

– Кто дрейфит? – фыркнула Катя, – да она смелее тебя в тысячу раз. – Да, Ань? – Катя подмигнула.

– Да, – твердо заявила Аня.

Она отринула нелепые детские страхи и повернулась к комоду. Вторая свеча загорелась в обрамленном колоннами вертикальном окошке. Друзья встали за спиной. За ними встал непробиваемой стеной мрак. Гостиная сузилась до моргающего кокона, уместившего четверых ребят, но Аня чувствовала порами просторы, таящиеся вне светового круга.

Мама ехала со столичного аукциона, везла очередное старье эпохи гороховых царей. Папа пил пиво на даче и отстреливал компьютерных вурдалаков. А Аня была одна. С друзьями рядом, но абсолютно одна в полумраке.

Косая трещина расщепила его силуэт. Мушки и сколы искажали картинку. А вдруг зеркала обладают памятью? И люди, прихорашивавшиеся перед ними, оставляют внутри кусочек себя – так одежда, цепляясь за колючки, оставляет лоскутья болтаться на ветру.

Дублер смотрел из зеркала сосредоточенно. Пламя искрилось в глазах, наполняло их желтым светом. Лицо восковое – дурная копия настоящего Аниного лица. И позади – смутные фигуры, одна из которых сует серебристый патрон и говорит:

– Рисуй.

Аня не шелохнулась, зачарованная гладью амальгамы.

– Мелкая, рисуй, – голос Матвея.

– Знаете, я не буду.

– Ань, мы договаривались.