Падение Храма Соломонова

Первым начал разговор Иосиф:

– Как спалось в первую ночь в море?

Никто не обратил внимания на его вопрос.

– Если не хотите со мной общаться, так и скажите, – не успокаивался Маттафия.

Трое воинов резко поднялись и направились к выходу, а один из них повернулся и громко произнес:

– Мы с иудеями не общаемся! – и ушел за остальными.

Тит и Гелий внимательно посмотрели на Иосифа, который был поражен ответом. Гелий первым разрядил обстановку:

– Не обращай внимание на них, они когда-то служили в Палестине, и у них уже сформировалось мнение о вас!

– Тем более, – поддержал разговор Флавий, – мы же с тобой разговариваем, а это самое главное, потому что мы здесь высшие чины.

– Ты, Тит, всего лишь трибун, не забывай этого, а вот я – левая рука императора! – сказал Гелий.

– Ты что, забыл, еще совсем недавно ты был рабом, но потом тебя Нерон освободил, так что сиди тихо и не возносись! – ответил ему Флавий. – Давайте не будем ждать капитана, а приступим к еде.

Но в это время вошел Пилад, извинился за то, что его столько ждали, и возлег рядом с Титом:

– Теперь давайте поедим!

– Капитан! Только что пред тобой трибун и центурионы оскорбили нашего иудейского друга, у тебя что, часто случаются такие конфликты? – спросил Флавий.

– Это не ко мне претензии. У них есть командующий, он пускай и решает эти проблемы, а я ответственный только за команду.

– Кто у них военачальник?

– Трибун Гирций, это он и был!

– Как ты думаешь, где он может быть сейчас?

– Наверное, у себя в каюте, а что?

– Я к нему пойду, ты меня сопроводишь?

– Нет, я хочу поесть, возьми лучше одного из рабов, он знает дорогу.

– Иосиф, идем со мной, – сказал Тит, вставая из-за стола.

Тот честно последовал за Флавием, который, в свою очередь, пошел за провожатым. Подойдя к каюте, они постучали. Им открыл Гирций и, увидев их, попытался закрыть дверь, но Тит успел поставить ногу так, чтобы она не захлопнулась. Затем рукой толкнул дверь в сторону.

– Хочешь ты или нет, но меня выслушать должен! – строго произнес Флавий.

У трибуна был такой вид, как будто его публично оскорбили и унизили, но он показал рукой, чтобы они проходили. В каюте сидели и те двое центурионов. Тит, завидев их, произнес:

– Вообще-то, когда видите старшего по чину, то есть трибуна, надо вставать!

Те нерешительно посмотрели друг на друга, но все же поднялись.

– Если ты пришел меня отчитывать, то можешь уходить! – начал Гирций.