Падение Храма Соломонова

У нас есть специальные книги, указывающие наиболее удобное время и направление плавания. Мы, например, можем спокойно потерять из виду берег – и не заблудиться. Также нашими ориентирами служат солнце, луна и звезды. Определяя скорость и направление ветра, я могу узнать, где находится мое судно.

– А где мы сейчас?

– Мы в Кампании, по пути в Капую и Помпей. Затем, минуя Мессанский пролив между Сицилией и Апеннинским полуостровом, выйдем во Внутреннее море.

– Мы в эти города будем заходить?

– Нет, остановимся в Мессане, наберем провизии и полным ходом пойдем в Александрию! – и, немного помолчав, капитан добавил: – Прости, но мне надо идти, очень приятно было поговорить с тобой!

– Мне тоже! – и Тит пошел прогуливаться по судну.

Работа на палубе кипела вовсю. Для поворота судна использовались весла, которыми управляли двое матросов. Впереди находился парус для управления. Часть рабов драила палубу, часть находилась на мачте, занимаясь парусами. Нос и корма были украшены великолепной резьбой, которая очень понравились Флавию.

Затем он снова стал глядеть на берег.

От красоты Италии захватывало дух. Красивая местность, вся в полях и начинающих зеленеть лесах, а вдалеке виднелись горы. Как приятно было это наблюдать и дышать свежим морским воздухом в такую ясную погоду. Солнечные лучи, отражаясь в воде, блестели и сверкали, словно драгоценные камни. Вода была прозрачной и такой голубой, что Тит пожалел, что он не художник и не может запечатлеть эту красоту.

Затем он обратил внимание на две триремы, одна шла впереди них, другая позади. Трирема имела в длину шестьдесят и в ширину восемь локтей. Команда состояла из двухсот человек, кроме милес. На обеих сторонах военного судна над килем были изображены глаза; таран из трех кольев (rostrum) предназначался для нанесения удара по противнику или уничтожения его весел. Приятно было ощущать рядом военную мощь.

Флавий долго и внимательно за всем наблюдал, пока не пришло время обедать, и он спустился в общую каюту, где был накрыт стол, полный еды.

На кушетках уже возлежали Гелий, Иосиф, два неизвестных центуриона и трибун, а вокруг них суетились рабы. Один из рабов пригласил Тита за стол и сказал, что скоро придет и Пилад. Флавий поздоровался со всеми и возлег. Гелий проигнорировал его, Иосиф улыбнулся, а трибуны хоть и ответили, но выглядели довольно суровыми и продолжали разговаривать между собой.