Падение Флавиев

– Скажу честно, так как я человек прямой: за то, что ты увидел, полагается перерезать тебе глотку и скормить рыбам в Тибре.

– А что я увидел? – поперхнулся Туллий.

– Хорош глупцом прикидываться. Но с учетом того, что твоим другом является великий гладиатор, я пощажу тебя. Но если ты мне солгал и он не придет, тогда тебя уже никто не спасет.

В этот самый момент на палубу зашли Меланкомос и Лавр.

– Что это за вонючее крысиное гнездо? – спросил лысый главный страж школы гладиаторов. – Такое ощущение, что я здесь целый год мочился на палубу.

– Да как ты смеешь лучшую онерарию империи так оскорблять?! – обиделся капитан. – За такое я тобой сейчас палубу вымою.

– Ох-ох, – перекривлял его Лавр, выкручивая себе руки. – Девочка обиделась? Зови себе на помощь всю матросню. А то скучно лишь одного убивать.

Часть матросов оказалась тут как тут.

– Я бывший чемпион по… – начал было говорить Папа.

– По поеданию червей, – перебил его Лавр.

Матросы рассмеялись.

– Ты такой лысый, что я никогда не мог отличить твой зад от головы! – завопил капитан, вытаскивая меч.

Опять матросы расхохотались.

– Ты никогда и не сможешь что-то отличать – прежде высунь свою голову из зада. Страус ты недорезанный.

– Где тебя похоронить?

– На могиле твоей матери. Я тоже потом там упокоюсь. Твои же родители должны быть снова вместе.

Уже все рассмеялись, только Папа долго пытался понять, что это означает, после чего вновь завопил:

– Убью!

Капитан бросился с мечом на Лавра, но тот даже не пошевельнулся.

– Ах ты ж вонючая морская свинья. – Потрепал капитана по щеке Лавр. – Давно тебя не видел, старый ты развратник.

– Да только вчера приплыли, и опять сегодня в путь. Устал я уже, хочу на берег.

– Скучаешь по гладиаторским боям? – спросил у него грек.

– Скучаю, но я уже стар для сражений.

– И развлеченье, – дополнил лысый гладиатор.

– Это да, ни одно плавание не проходит без приключений.

– Ах ты ж беззубая каракатица. Скучаю я по тем временам, когда мы вместе сражались на арене и ходили в море.

– А я нет, потому что большую часть зубов ты мне выбил.

– Да ты вечно вспоминать мне это будешь? Перебрал я тогда… немного.

– Немного? Да ты по пьяни выбил стену в таверне, и она обрушилась.