Судьбы перепутья. Роман в шести частях с эпилогом

– Интересна ли такая профессия? – спросил Марат Соломонович, явно не заметивший перемен в своём пассажире.

– Сравнить с чем-либо сложно; но эта, пожалуй, явно интереснее, чем развозить на автомобиле разнообразных граждан, – после этих саркастических слов Георгия Фёдоровича водитель наконец понял царившее в салоне недовольство и умолк.

В тишине они доехали до Гороховой улицы; лишь в какой-то момент Марат Соломонович включил радио, но тут же выключил, так как Георгий Фёдорович сразу сообщил, что у него болит голова от перелёта.

Он удивлялся потом этой перемене, которая произошла с ним во время разговора с этим мужчиной. Ведь он сам себя считал человеком спокойным, не порывистым, имеющим с кем-либо в общении всегда благоприятный и размеренный, располагающий к себе тон. Но в эту поездку недовольство всем миром, а в особенности бедным Маратом Соломоновичем, охватило его, и лишь когда он уже шёл по знакомому ему двору, это состояние прошло.

Дома была одна Белла Алексеевна, и она с радостью встретила сына, предупредив, чтобы он не печалился, что скоро придут и все остальные.

Белла Алексеевна повела Георгия Фёдоровича в его комнату, хотя он и так знал, где она находится, так как прожил в ней больше двадцати лет.

– Ну, какие же там новости в мире? – спросила у него Белла Алексеевна, идя впереди; ей не терпелось узнать всё, что происходило с Георгием Фёдоровичем за период, пока они не виделись.

– Погоди, мама, погоди. Дай хотя бы вещи оставлю; всё тебе расскажу, что хочешь. Ведь виделись не так уж и давно, – он катил за собой чемодан, и от этого голос его звучал очень измученно, и поэтому Белла Алексеевна перепугалась, что она утомляет сына своими вопросами, но всё равно через полминуты ответила ему, так как не смогла удержать в себе это желание:

– Как же не так давно! Уже полгода прошло! Ты ведь давно не приезжал.

Придя в комнату, Белла Алексеевна рассказала сыну о некоторых изменениях в ней, после чего удалилась, перед этим попросив Георгия, чтобы он скоро приходил в залу-гостиную, чтобы попить чаю. Оставшись в одиночестве, Георгий Фёдорович начал кружить по комнате взглядом – воспоминания и ностальгия влетели в его мысли; печаль выразилась на его лице.