Судьбы перепутья. Роман в шести частях с эпилогом

«Каким надо быть гением, чтобы всё это придумать, спроектировать и собрать», – промелькнуло наконец у него в мыслях, и он вспомнил, что в юности он увлекался инженерией и даже хотел получить соответствующую профессию, но определённые события развернули его судьбу совсем в иную сторону. Он, окончив университет международных отношений, стал продвигаться по карьерной лестнице дипломата. И сейчас дипломатический ранг он имел относительно высокий, выполнял достаточно важные миссии в разных странах, знал четыре языка, жил за рубежом и лишь четыре раза в год приезжал в Россию навестить семью.

Обычно он ездил с водителем, но так как в России он бывал нечасто и приезжал сюда только для отдыха, то услуги этой не было, и он вызвал такси. И вот уже через несколько минут, погрузив свой большой чемодан в багажник автомобиля, он катил по широкому шоссе к дому своих родителей.

Когда начался Московский проспект и его здания в стиле неоклассицизма и сталинского ампира, водитель неожиданно спросил Георгия Фёдоровича:

– А вы откуда прибыли?

Услышав вопрос, Георгий Фёдорович оторвал свой взгляд от окна и посмотрел на табличку, на которой было написано имя водителя: Марат Соломонович.

– Из Швейцарии, – ответил спокойно Георгий Фёдорович, сидевший на заднем сидении.

– Ну и что же там в Швейцарии? Сильно отличается от нашего?

– Весьма и весьма сильно; можно даже сказать, совершенно всё по-другому: и люди, и дома, и нравы, – отвечал Георгий Фёдорович водителю с добротой и учтивостью; в голосе его звучали уважение и интерес, но в мыслях промелькнула странная насмешка из-за произнесённого слова «нашего».

– И где же вам больше нравится?

– Нигде! – с какой-то театральностью ответил пассажир. – Но вот парадокс: нигде не нравится, но везде хорошо: я странник, не ищущий приюта; я птица, летящая высоко и нейтрально смотрящая на всё происходящее и окружающее, – и Георгий Фёдорович начал улыбаться от того, что осознал, что собеседник вряд ли его поймёт.

– Вот как! А чем же вы таким занимаетесь, что позволяете себе летать настолько высоко?

Георгий Фёдорович очень удивился этому вопросу, почему-то желание не продолжать беседу охватило его, и он сухо ответил:

– Я дипломат.