За дверью

– Сколько ударов нанес и что сделал с девочкой?

– Порядка двадцати ударов, насколько я помню, может чуть больше, может меньше. Девочку с собой взял.

– Она что, по-твоему, сама пошла? – Повысил тон следователь.

Петренко затрясся, в его слова непроизвольно вклинивалась молитва и извинения перед Господом Богом. И сторонний человек мог сказать, что придумывать на ходу страшные подробности преступлений, которых он не совершал, для него становилось адской пыткой.

– Нет… – Скрипя зубами произнес подозреваемый.

 – Я оглушил ее ударом в голову и понес за собой.

– Еще в квартире кто-нибудь был?

– Не было, я не проверял. Но мне это и не было важно, я в срочном порядке понес ребенка в машину, развернулся назад и тут же уехал.

– Там еще был кто-то. Вспоминай. – Привстал со стула Крылов.

– Я не знаю, не помню, товарищ капитан. Я все сделал быстро и ушел. Мне уже тогда страшно стало.

В этот момент в комнату со кружкой воды вернулся Бельцер и поставил ее прямо перед трясущимся мужчиной.

Игорь тут же мертвой хваткой схватился за плотный алюминий. Крылов стоял, облокотившись на стол. Петренко взахлеб пил, пока ему задавали очередной вопрос:

– Что сделал с трупом убитого мальчика?

– Оставил в комнате. – Нерешительно ответил мужчина. – Он меня не интересовал.

– А это что тогда?

Следователь небрежным, гневным движением раскрыл синюю папку перед собой и достал три фотографии, отпечатанные на листках формата А4.

– Это что? Неужели ты не помнишь, как прибил Лешу к стене гвоздями? Кстати, откуда ты их взял, если никаких следов гвоздей и даже молотка ни в комнате, ни в квартире мы не нашли? С собой привез? То есть ты все-таки готовился, а нам здесь плетешь про внезапность, чтобы над тобой судья поплакал и пожалел.

Срок скостить себе хочешь? Вместо пожизненного получить двадцать пять лет??? Сомневаюсь, что ты там и пять лет проживешь.

Крылов стучал кулаками по столу, повышал голос на мужчину и использовал все приемы давления, которым он научился за все время работы следователем.

Он давил на Петренко с такой изощренностью и напором, что любой гневный родитель мог бы позавидовать. Он даже не думал останавливаться, а ведь это самое страшное:

– А машина где? – Громко заговорил Михаил. – Мы ее не нашли. Какого цвета она была? А?

– Серого. – Уже в слезах отвечал Игорь.

– Да? Опять лжешь, подонок! Белая она, Б-Е-Л-А-Я! Сосед с этажа выше увидел.