Стеклянное солнце

Как бы они не конфликтовали, а на всем белом свете нет людей роднее друг для друга. Денис Викторович проехал вперед и скрылся за высоким деревянным забором.

– Здравствуй, Гоша!

– И тебе привет, дядь Леша.

Объятия, мужские, дружеские, крепкие, перешли в пылкий, но чуткий разговор на кухне за кружкой чая.

– Давненько не приезжал, на день победы тебя в последний раз видел. Где был, что делал?

– Да так, подрабатывал местами, думал в стройку вернусь, не получилось. – Георгий деланно принял сокрушенный вид.

Но Алексей Игоревич знал в чем дело. Точнее, подозревал. Его чуткости и спецназовской афганской выучки хватило на то, чтобы без труда определить, что племянник ему врет. Врет уже шесть лет. Но Шпаков не обижался, он понимал – об участии в неонацистском движении никто в лоб не говорит, особенно ветерану-афганцу.

Подозревал также Шпаков и тот факт, что Георгий не работает. Вместо этого он занялся грабежами и мошенничеством. Многие бы сочли его безнадежным, но только не Алексей Игоревич.

Шпаков считал племянника заблудившимся ягненком. Маленьким теленком, отбившимся от стада. А он – старый вожак, пытающийся вернуть малыша в привычное общество.

Да вот только сам Георгий навряд ли этого хотел. Он понимал, что если бы не родной дядя – единственное, что еще ценно в этой жизни, то он бы давно сам слетел с катушек. Только мудрый старичок помогает ему и тормозит путь в пропасть. Вот и сейчас он приехал сюда неспроста.

Власову нужен совет. Ответ на один очень интересующий его вопрос.

Проблема крылась в другом. Как сформулировать вопрос, учитывая то, что дядя не знал предмет его занятий?

Власов начал издалека.

– Дядь Леш, вы любите перемены?

– Школьные? – Пошутил Алексей Игоревич.

– Нет. – Смущенно улыбнулся Георгий. – Вы прекрасно знаете, о чем я.

– Эх… – Шпаков вздохнул и после долгой паузы продолжил. – Я любил то, что приходило после них. Сами перемены болезненны и тяжелы. Хочешь перемен в своей жизни?

Алексей Игоревич вел свою игру.

Его цель – раскусить племянника, изменить его натуру. Шпаков чувствовал, что путь, по которому идет Георгий, мягок и хлипок. Надо лишь умело надавить там, где это нужно.

Повисло еще одно молчание. Георгий думал.

– Не знаю. Просто стараюсь понять, что мне нужно.

– Расскажи.

– О чем?

– О том, чего ты хочешь. – Алексей Игоревич сел прямо напротив Георгия, сократив расстояние между ними.

– Определенности, хочу определенности во всем.