Потерявшие солнце

– Значит, ты хочешь сказать, что спустя три года после того, как ты одну секунду видел человека…

– Я повторяю это уже почти восемь часов: да, я уверен, что это он.

В кабинете начальника уголовного розыска 87-го отдела милиции дышать уже было практически нечем: сигаретный дым слоями заполнял все пространство. Открытая настежь форточка не спасала. Сам начальник, молодой и тщеславный Артур Вышегородский, стоя у подоконника, разливал по кружкам черный, сильно пахнущий кофе.

– Ты мне не раздражайся. Я в розыске двадцать лет.

У меня уже, знаешь ли, даже яйца седые, и во всю эту киношно-голливудскую херню я не верю. Я свое первое убийство раскрывал, когда ты…

Антон равнодушно относился к большинству руководителей городского угрозыска, но сидящий сейчас за столом Вышегородского заместитель начальника управления полковник Хрящев его бесил всегда. Даже теперь, бросив после инфаркта пить, Хрящев выглядел, как старый седой пьяница в вечно засаленной рубашке и мятом костюме. Не исправляли впечатления даже дорогие очки с тонкой золотистой оправой.

Руководство ГУВД смотрело на него как на бога, вспоминая дела десятилетней давности, а он, в свою очередь, не хотел или не мог уже заметить, что все стремительно меняется, и, считая себя суперпрофессионалом, нес всевозможную штампованную чушь эпохи военного коммунизма.

– Я не понимаю, чего вы от меня хотите? Что мне, «чистуху» написать, что ли? – Антон встал и, подойдя к окну, первым взял одну из кружек, перехватив изумленный взгляд Вышегородского.

 – Я все подробно изложил дважды: сначала в рапорте, потом на допросе. Уже почти двенадцать. Я на ходу засыпаю. На что вы хотите меня поколоть, я не знаю.

– Ну, допустим, колоть тебя никто ни на что не собирается. – Сидящий рядом с Хрящевым крупный, слегка полноватый начальник 22-го «убойного» отдела Матросов встал и, одернув элегантный серый костюм, тоже подошел к окну. Вышегородский мгновенно подал ему чашку.

– Просто не хочется, чтобы в деле присутствовала путаница. Павел Анатольевич несколько излишне эмоционален, но его тоже можно понять.

Матросов отхлебнул кофе и прошелся по кабинету, видимо, подбирая слова для следующей фразы. Чувствовалось, как нравится он самому себе. Выступления по телевидению, частые приезды делегаций из других стран, приглашения на многочисленные светские рауты произвели неожиданные метаморфозы среди многих главковских руководителей, трансформируя их внешне из «ментов» в «копов». Но только внешне. Сущность осталась той же.