Руины прошлого

Сколько времени она спала ей было неизвестно, но, когда она проснулась, свет в комнате уже был включен; биологические часы сложно обдурить, потому, вероятно, уснула она как раз с наступлением ночи, а проснулась поутру. В комнате, конечно же, не было ни единого окна, потому время суток она определить никак не могла.

Она уже более спокойно размышляла о том, для чего ее здесь держат. По истечению этого времени стало ясно, что не ради ее психического здоровья, иначе они бы не стали скрывать от полиции факт пребывания ее отца в этой лечебнице.

Она перебирала в голове те немногие варианты, и самыми страшными среди них были мысли о экспериментах и опытах над разумом. Еще она думала, что ее, возможно, хотят продать как донора органов. Всплывающие картины перед глазами просто сводили ее с ума, потому как она ничего не могла знать наверняка, в то время, как никто и не торопился раскрывать тайну ее столь длительного удержания здесь.

Весь следующий день прошел точно так же, как и предыдущий – совсем без изменений.

Лишь на третьи сутки ее бодрствования привычный распорядок дня изменился: замок, запирающий стальную дверь ее палаты щелкнул, после чего сама дверь приоткрылась на несколько сантиметров. Они позволили ей выйти.

Глава 14. Дом, милый дом

В коридоре ее ждал санитар. Он молча проводил ее к лестнице, по которой они спустились на первый этаж и вышли в общий зал.

«Ну вот, – подумала Юля, – теперь и я в числе всех этих психов, будто бы мне здесь самое место. Какая ирония».

Смотреть на всю эту картину изнутри было очень странно: лишь некоторые из постояльцев занимались чем-то осмысленным, когда все остальные, человек двадцать, бесцельно сновали по комнате, глядя куда-то вдаль перед собой, или же просто стояли около стен, рассыпавшись по всей площади, странно двигали пальцами рук, будто бы были чем-то сильно взволнованы, хотя лица их выражали полную безмятежность.

– Присаживайтесь, – сказал ей мужчина в халате, указав на пустующий диван, стоявший в таком месте, с которого видна вся комната и все пациенты. Он будто бы заметил, насколько ей неприятно видеть внутреннее положение дел, потому и указал ей именно на это место, в созидание.

Она решила не спорить и опустилась на мягкий велюр фиолетового цвета, хотя и изрядно потертый.