Кровь Достойных. Бастион Восточный

Он не особенный, не уникальный, не важный… Понимаю, как это может звучать, но размах войны с Айлосами давно переступил такие бесполезные вещи, как потери гражданских и тому подобное. Мы не могли уследить за всем, к тому же новые миры не переставали появляться с самой эпохи «Великого Созидания и Разрушения», так что постепенно их учёт и изучение были оттеснены с верхних строчек топа, извини.

– Ох, вам некогда. Ну, конечно, глупо было надеяться, что хоть одному Богу есть дело до этого засратого мирка. Верно? А теперь такой великий ты, вынужден разжёвывать всю эту чушь какому-то… какому-то аборигену с островов!

– Я понимаю, твоё раздражение, правда, но то, что ты используешь единую систему проекции первичных энергий…

– Да, говори ты нормально, чёртов истукан! Какого беса я обязан пытаться разобрать этот бред?! Я не горбун на ярмарке! Не надо ставить передо мной горящее колесо и заставлять сигать через него, ясно?! Если хочешь, чтобы я тебе помогал.

Нет! Чтобы просто слушал всё это, говори как человек!

Гробовая тишина, повисшая между двумя с последним выкриком Веруса, медленно заполняла пустоту вокруг.

Бог смотрел на него спокойно, даже печально, но в глубине каменных глаз начали роиться тени. Тёмные области плавно проступали на шершавой поверхности и скрывались в глубине, пока он выносил приговор.

Верус мгновенно подобрался, рука безотчётно легла на эфес меча у пояса, а вторая покрепче сжала рукоять кинжала. Это было глупо, человек прекрасно понимал, что находится внутри собственного разума или некой магической тюрьмы, созданной существом, назвавшимся Богом, но даже так он не собирался подыгрывать ему.

– Прости, – единственное слово сорвалось с каменных губ, но взгляд остался тем же, острым и холодным. Бог извинялся перед человеком, но это были лишь слова и оба это прекрасно понимали.

– Мне не нужны твои извинения! – отмахнулся парень кинжалом. – Ты – моё проклятие. И раз уж мне повезло вляпаться в такое дело лучше знать, что к чему, чем тыкаться в тупики и набивать шишки, как слепой щенок.

Но завязывай с этой снисходительностью. Заруби себе на носу, Бог! – последнее слово парень едва не выплюнул себе под ноги.

– О! Снисходительность, какое интересное слово, – каменный образ покинули последние частички тепла, что ещё оставались до этого момента. Сквозь каменное лицо, взятое у Веруса, проступили совсем иные черты. У парня возникло чувство, что смотрит на кого-то, нагло натянувшего на себя его собственную шкуру.