Не боги

Не боги

Макс Игнатов

Неизлечимо больные люди… Почему именно они, превозмогая страдания, решились пойти на столь отчаянные поступки? Что тому виной: дефицит правосудия или потребность в возмездии? И неужели людям действительно не понять чужой боли – пока боль не коснется их самих?

Макс Игнатов

Не боги

Все события и персонажи являются вымышленными, любое совпадение с реально живущими или жившими людьми, и с реально происходившими событиями случайно.

____________________________________________________________________________________________________________

Глава 1

– Уставать стал? – Мишаков хихикнул.

 – Так поменьше надо по девочкам ходить, не молодой уже, побереги себя.

– Слава, ну что ты мелешь?

Трое мужчин сидели на высоком берегу прекрасной реки, в открытом, красиво отделанным деревом пивном ресторанчике, принадлежащем одному из них. Пили пиво, закусывали, наслаждались видом, беседовали. Вечер пятницы и теплая летняя погода способствовали обсуждению разных вопросов – личных, рабочих, спортивных, мировых.

Сейчас беседовали «за здоровье».

– Артем, – Мишаков тщательно вытер руку салфеткой и положил ее на плечо друга, – я знаю, что после гибели Марины тема женщин для тебя… э-э, несколько…

– Ладно, я понял, – Горбунов кивнул, – не извиняйся и не продолжай. Просто все это действительно стало меня беспокоить больше, чем обычно. Башка болит чаще, на погоду, что ли, реакция? Усталость опять же. Причем не то, что тяжести какие-то не могу носить или по работе что-то не вывожу – нет, она какая-то внутренняя, что ли.

Я уже бояться начинаю, мысли всякие, то-се.

Принесли шашлык.

– Может, кому винца или водочки холодной? – поинтересовался хозяин заведения, большой, как шкаф, Савелий Краев. Собеседники помотали головами.

– Как скажете. А я бахну маненько, – Краев кивнул официанту и о чем-то с ним пошептался.

– У тебя, Савелий, здоровья вагон, – опять захихикал Мишаков, – поделись вон с Темой.

– Вы оба городские, – пережевывая мясо, буркнул Краев, – а я до армии в деревне с утра до вечера косил да убирал.

А после работы мать накроет на стол, выставит на стол бутыль, и ты стакан-другой своей родимой запросто хлопнешь. При этом никто меня за молодого не держал – работал же наравне со всеми. И не пьянкой это не считалось, все ведь как бы для здоровья.

– Во жизнь! – Мишаков заржал в голос. – Каждый день? Мне б так.

– А ты не смейся, – скосил на него глаза Сава.