Не боги

 – Сеструха раз привезла своего ненаглядного с города, так тот со стакана ушел, хоть хорохорился, что пить умеет. И с утра еле встал. Дали стакан на опохмелку – выпил половину и опять спать. Так весь отпуск и проспал.

Официант принес небольшой графин с водкой и красную записную книжку. Краев налил водки на два пальца в пивную кружку.

– Давайте за здоровье!

Кружки сдвинулись.

– Это что за книжица? – спросил Артем.

Савелий раскрыл книжку. Внутри оказалась маленькая ручка. Краев сграбастал ее своей огромной лапой и начал искать внутри нужные страницы.

– Памятью мобильника не судьба воспользоваться? – с улыбкой поинтересовался Вячеслав.

– Не, тут другое, – слюнявя толстый палец, промолвил Савелий. – Ага!

Он вырвал с конца книжки листок и, неуклюже держа ручку, черкнул на нем два телефона и две фамилии.

– На, – он протянул листок Горбунову, – скажешь, что от меня. Это медики местные, проверишься, чтобы тебе всякая ботва в голову не лезла.

– Да у меня есть знакомые, – ответил Артем, но листок взял.

– Вот я знаю! Какие-то начальники. Можешь в Интернете посмотреть, – Краев поболтал графин в руке и с каким-то сожалением на лице вылил остатки водки в кружку. Подоспевший официант поставил свежее пиво, убрал старые пустые кружки, подхватил опустевший графин, записную книжку и скрылся.

– Ну и дела! – Мишаков покачал головой. – При твоем здоровье – где ты откопал этих медиков?

– Да мы как открылись, они чуть ли не в первый день приперлись.

Все засмеялись и сдвинули кружки.

Глава 2

С врачами Артем особо затягивать не стал. Не в понедельник, конечно, отправился, все-таки дела казались поважнее, но уже в среду настроился, созвонился и обо всем договорился. Савелия те помнили и его другу во встрече не отказали.

Первым он посетил Дмитрия Сергеевича Пушкарева. «Просто Дмитрий, никаких отчеств», – протянул руку пухленький очкарик, главный врач местной горбольницы. По возрасту, как подумалось, они были примерно ровесники, и Артем решил не настаивать на формальностях. Пушкарев все внимательно выслушал, практически не перебивал Артема, только делал пометки в ежедневнике.

– Понятно, – кивнул он, когда Артем закончил свое повествование.