Закулисье

– Уверен, – разозлился некто с фамилией Лопатин, – до ближайшего здания пятьсот метров, с другой стороны карьер начинается, а через дорогу – так и совсем далеко, а тут еще и снег валит, что ни черта не видно!

– Врешь! – мысленно усмехнулся Ларинцев и подивился себе, с каким цинизмом в голове прозвучало слово, – «там и через дорогу?то до других девятиэтажек пятьсот метров уж явно не наберется, а соседняя «сталинка» и того ближе». Но диспетчер принял слова полицейского на веру.

– Ну хорошо, – протянула рация, – тогда везите его «туда» – к участковому.

И по его тону Николай Васильевич понял, что ни к какому участковому его не повезут, весь этот фарс с его якобы задержанием, окончится для него прямо здесь и сейчас. Пытаясь собрать остатки мужества, доктор по психологии едва не расплакался. К горлу подкатил опасливый ком и укрепился там намертво, дышать стало затруднительно, вдобавок начало тошнить.

– И вот еще что, вы меня еще слушаете? – снова ожила хрипловатая рация, – чтобы история, как в прошлый раз не случилась, уколите его сейчас по?быстрому.

– Да он дед уже, а нас тут двое! – подал голос рыжий полицейский.

– Да вас и вчера двое было – колите, раз сказано! – закричал на него голос из рации, после чего в машине повисла тягостная тишина.

– Вот и конец! – подумал профессор, стыдливо краснея, чувствую, как намокают тонкие брюки от паха и до коленей, но не в силах остановить начавшуюся течь.

Второй полицейский достал аптечку, – Николай Васильевич видел, как из черной коробки с красным крестом неумелой рукой мужчина извлекает на свет блестящий шприц с играющей жидкостью.

– Извини, дед! – обратился к нему рыжий, и в его голосе профессор почувствовал глубокое и неподдельное сочувствие.

– Ага, извини! – поддакнул ему полицейский с фамилией Лопатин, но тот уже безо всяких эмоций, – мне бы и самому не хотелось, но раз приказано – куда ж мне девается?то?

В мозгу у Ларинцева крутилось множество извинений, – хотя за что мне извиняться?то? – задала вопрос его рациональная составляющая.

– Да вы… это… да не то… не до… не на…, – запинался профессор, когда задняя дверь его тюрьмы приоткрылась и в мерцающем свете фонарного столба появились крупные головы полицейских.

И тут с профессором психологии случилось настоящее зимнее чудо.