Закулисье

Он уже слышал и наблюдал, как у них в институте забирали пойманного на взятке декана, – но ведь тот вымогал, а я нет, – пролепетал внутренний голос в голове у Ларинцева и тут же подумал, – а могут ли считаться принятые им магарычи в виде коньяка и конфет той самой взяткой? По всему выходило, что не могут, да к тому же и эти двое грубых полицейских не были похожи на тех подозрительных лиц в штатском, которые увели и забрали декана. Но, если меня вот сейчас не за взятку, тогда, простите, в чем же дело? – но и этот вопрос остался незаданным, профессор молча сидел в машине, расправив затекшие на снегу мышцы спины настолько, насколько это позволяло сделать тесная камера автомобильного салона.

Хлопнули передние двери машины и оба полицейских весло переругиваясь запрыгнули на передние сиденья милицейского «уаза».

– Ну что, будешь звонить диспетчеру? – послышался голос, с одной стороны.

– А че всегда я?то? – раздраженно буркнул второй, я в прошлый раз ему докладывал, теперь пришла твоя очередь.

– Ну а кто из нас рыжий? – засмеялся все тот же.

– Да пошел ты, – огрызнулся первый, но все?таки включил тумблер радио.

– Диспетчер, это Рыжов! Диспетчер, вы меня слышите?

– Слышу тебя, Рыжов! Чего у вас там? – отозвался динамик чужим, прокуренным голосом.

– Мы еще одного «подозреваемого» задержали на Пятнистой, возле карьера.

Профессор знал, что улицу, где его только что, с позволения сказать задержали, к слову – не выдвинув ему никакого обвинения и так и не пояснив причин задержания, называлась улицей Пятницкого и этот жаргон ему уже изначально не нравился.

Да и та интонация, которой полицейский произнес свою, якобы, фамилию, не ускользнуло от натренированного уха профессора, – «он не Рыжев, это прозвище, и оно ему явно не нравится», – записал в мысленном блокноте в голове Николай Васильевич. Динамик на минуту замолк, собеседник на том конце провода перерабатывал услышанное. Ларинцев буквально слышал скрип его мыслительного процесса и этот процесс оставлял желать лучшего.

– Свидетели были? – осведомился из динамика все тот же голос.

– Никого, – на этот раз ему ответил второй полицейский.

– Никого? – удивился тот, кого называли диспетчер, – а ты в этом уверен, Лопатин? Или опять, как в тот раз будет?

На этот раз ухмыльнулся Рыжев, уже по его затылку Николай Васильевич понял, что тот ухмыляется. «Это не настоящие фамилии, – совершенно отчётливо подумал профессор».