Ворона на мосту

На следующий день я официально просил Великого Магистра об аудиенции; просьба моя была удовлетворена незамедлительно, даже обычного ритуального получаса в приемной не пришлось сидеть.

Я не стал ходить вокруг да около, а сразу, с порога, объявил, что желаю немедленно стать Мастером Рыбником. Говорил так, словно замыслил великое благодеяние. Ну как же, я – я! – собираюсь работать для общей пользы. Можно начинать кланяться.

Поэтому я искренне удивился, когда Великий Магистр озадаченно покачал головой и вместо того, чтобы в пляс пуститься на радостях, погрузился в размышления.

Но ничего не попишешь, пришлось стоять и терпеливо ждать его решения. Я был так разочарован, что даже забыл рассердиться.

Наконец старик прервал молчание и спросил: «Зачем тебе?»

Я был вынужден констатировать, что восторга в связи с моей внезапной готовностью посвятить себя тяжелому труду на благо Ордена он явно не испытывает. Такая неблагодарность меня, можно сказать, подкосила.

Но провалить эту часть плана было никак нельзя, поэтому я пустился в объяснения. Дескать, хочу приносить Ордену больше практической пользы, поскольку чрезвычайно благодарен за… – ну, понятно, что говорят в таких случаях.

Великий Магистр лишь досадливо отмахнулся. Ну, еще бы. Усвоенная в детстве привычка считать окружающих доверчивыми идиотами все же не раз меня подводила. Как и следовало ожидать, старик неплохо разбирался в людях и не мог не понимать, что в моих устах речи о благодарности и пользе звучат, мягко говоря, довольно необычно и не слишком правдоподобно.

Я понял, что мне не верят, и нужно срочно придумывать новые аргументы – не правду же ему рассказывать. Проблема состояла в том, что лгать я так толком и не выучился: нужды до сих пор не было. Люди обычно прибегают ко лжи, когда хотят избежать наказания, или получить желаемое. Меня никогда не наказывали, а желаемое я получал незамедлительно или же брал сам, никого не спрашивая, в зависимости от обстоятельств.

Поэтому я оказался плохо подготовлен к важнейшему, как мне тогда казалось, разговору в моей жизни.

Чтобы не молчать, я принялся говорить, что беспокоюсь о своей карьере – вот, дескать, отец никогда не работал для Ордена, поскольку был богат, и проходил в Младших Магистрах до самой смерти, не хотелось бы повторить его ошибку.

«Это уже больше похоже на правду, – кивнул Великий Магистр. – Но это не вся правда.