Простые волшебные вещи

Странно, что ты пока ведешь себя вполне прилично. Наверное, на родине ты вполне мог сойти за сумасшедшего и попасть в один из ваших ужасных, хорошо охраняемых Приютов.

– Примерно так и есть, – улыбнулся я. – Но я маскировался, как мог.

– Ладно, обсудить твою загубленную юность мы еще успеем, – вздохнул Джуффин. – К сожалению, сейчас у нас есть более важные дела.

Мы осмотрели еще несколько спален.

«Не то, не то!» – бормотал шеф, и мы шли дальше. Больше половины коридора уже осталось позади, когда на пороге одной из комнат я почувствовал неладное.

Ничего из ряда вон выходящего не случилось. Просто я вдруг почувствовал, что человеку, тихо вздыхающему под одеялом в нескольких шагах от меня, очень холодно и одиноко. А ведь мне было знакомо это пронзительное, ледяное, абсолютное одиночество – одиночество без самого себя, без малейшего шанса осознать, что с тобой происходит, без надежды вернуться. Что-то подобное я сам испытал, когда задремал в неисправном служебном амобилере в Магахонском лесу и впервые в жизни попал в Коридор между Мирами – господи, как же я тогда испугался!

– Даже если бы я ничего не смыслил в делах такого рода, мог бы просто использовать твою физиономию в качестве индикатора, – заметил сэр Джуффин.

– Эк вас сегодня несет, – нервно рассмеялся я. – Что-то не припомню, чтобы вы прежде грешили подобными формулировками.

– Да, действительно, – хмыкнул Джуффин, усаживаясь на пол. – Не отвлекайся. И меня не отвлекай. Сейчас я, если можно так выразиться, попрошу беднягу поведать нам свою историю. А ты садись рядом и попробуй соучаствовать. Действуй как обычно, словно перед тобой не человек, а очередная шкатулка, или, скажем, метла. С людьми следует работать по тому же принципу, только установить контакт гораздо труднее. В отличие от неживых вещей любой человек скрытен по своей природе.

Я уселся рядом с Джуффином, прислонившись спиной к стене, которая оказалась мягкой и податливой. В этом спальня Приюта Безумных на окраине Ехо была схожа с обитой войлоком палатой для буйнопомешанных на моей исторической родине.

А потом я уставился на темный бугорок на краю постели. Наш подследственный показался мне очень тщедушным существом, к тому же, он с головой укрылся одеялом.