Наваждения

– Что касается Кобы, он вполне герой и предводитель, я в этом сегодня убедилась, – рассмеялась Кекки. – Видели бы вы, как он за бороды растаскивал двух сцепившихся капитанов, ташерца и изамонца! Каждый был совершенно уверен, что противник переманил к себе на корабль его недовольных матросов и спрятал их от греха подальше. А потом Коба великодушно решил преподнести мне хороший жизненный урок и назидательно сказал, что в порту – и вообще в Ехо – ошивается слишком много народу. Он считает, что пока есть люди, есть проблемы, а вот если бы не было людей, не было бы и проблем.

И совершенно серьезно посоветовал мне обдумать его слова. Дескать, кому и бороться с перенаселением, как не Тайному Сыску.

– Да, это на него очень похоже, – подтвердил Лонли-Локли. – Господин Коба – весьма интересная личность. В самом начале Эпохи Кодекса он оказал немало услуг Тайному Сыску. Мне лично приходилось иметь с ним дело. Можешь поверить, он имел немало возможностей изменить свою жизнь, но не захотел.

Сказал, что не имеет права, – боюсь, я так толком и не понял почему.

Нумминорих слушал их, открыв рот и затаив дыхание. Парень ушам своим не верил – стоило ему присоединиться к нашей компании, и все страшные тайны Вселенной тут же обрушились на его бедную голову. Впрочем, у меня самого рот был готов распахнуться от избытка свежей информации, каковую теперь предстояло переварить.

– Джуффин, – осторожно спросил я, – а эти эксцентричные суеверия муракоков – они имеют под собой хоть какие-то основания? Или это все-таки бред?

– Знаешь, я сам почти уверен, что бред.

 – Шеф сделал эффектную паузу и лукаво добавил: – А вот наш с тобой общий приятель, сэр Маба Калох, готов спорить на что угодно, что муракоки говорят чистую правду. Но ты же знаешь Мабу.

Его ответ показался мне более чем двусмысленным. Я отлично знаю Мабу Калоха, отставного Великого Магистра Ордена Часов Попятного Времени, и давно успел привыкнуть к тому, что все его сомнительные утверждения рано или поздно оказываются не просто правдой, но чуть ли не истиной в последней инстанции.

– Ну наконец-то! – с облегчением сказал Мелифаро.

Его желтое лоохи уже несколько минут служило нам отличным ориентиром – оно сияло куда ярче, чем тусклый оранжевый свет фонарей у причалов.

– Вообще-то тебе полагалось бы сказать: «Ой, как быстро», – проворчал я. – Я добрался сюда за четверть часа, имей совесть!

– Охотно верю.