Наваждения

 – И зачем я учил тебя этому фокусу, ты можешь мне объяснить?

– Об этом я действительно не подумал. Даже не вспомнил, что могу спрятать его в пригоршню, и дело с концом, – смутился я. – А все эти грешные стихи.

– Те самые, которые примерещились тебе на мосту?

– Те самые. Ничего удивительного, в бассейн поступает вода из Хурона.

– Понятно. Ладно, сейчас я помогу этому господину добраться до кабинета сэра Джуффина, если ты так уж устал.

Лонли-Локли вышел в коридор и вскоре вернулся со спящим Нумминорихом в охапке.

За ними следовала леди Хенна. Судя по выражению ее лица, она начинала сердиться – на влипшего в беду мужа, на нас с Шурфом и вообще на весь мир – просто потому, что сегодняшний день явно нельзя было назвать удавшимся. Но когда она подняла на меня печальные глаза, я понял, что ошибся. Ни на кого она не сердилась, просто ужасно устала от этой нелепой истории и не могла дождаться, когда все закончится – хоть как-нибудь.

– Подождите нас здесь, ладно? – попросил я, берясь за ручку двери, ведущей в кабинет Джуффина.

Леди Хенна молча кивнула и уселась на краешек Кресла Безутешных.

Джуффин, хвала Магистрам, уже был один. Мужчина и женщина, которых мы с Кофой привели к нему два часа назад, успели, как я понимаю, удовлетворить его любопытство и откланяться.

– Усади его туда, сэр Шурф, – Джуффин ткнул пальцем в направлении пустого кресла в дальнем углу кабинета и неожиданно рассмеялся.

– И у вас еще хватает нахальства жаловаться всем подряд, будто я вас смешу и не даю работать, – восхищенно вздохнул я. – Кто бы говорил.

– Я жалуюсь не всем подряд, а только Кофе. В тот момент сюда действительно не следовало заходить. Никому, в том числе и тебе. Я кое-как усыпил этих милых людей и пытался заставить их тела поведать мне о том наваждении, которое поймало их на мосту.

– И что? – хором спросили мы с Шурфом.

– Почти ничего. Такое впечатление, что они просто крепко спали и видели во сне, что воды Хурона стали зелеными – вот и все. Никогда в жизни не имел дела с таким убогим наваждением!

– Зеленые воды Ишмы, – неожиданно пробормотал Нумминорих.

Я подскочил как укушенный и повернулся к нему: неужели парень проснулся? Но нет, его тело все так же неподвижно покоилось в кресле, в такой неудобной позе, что больно смотреть.