Наваждения

Не успел я открыть рот, чтобы сообщить Шурфу, что в какой-то момент вода Хурона действительно показалась мне зеленой, как в дверях появилось лицо одного из младших служащих.

– Там… там пришли две… ну, в общем, две леди, – запинаясь, сообщил он. – Говорят, что им срочно необходимо увидеть господина Почтеннейшего Начальника. При этом от них очень сильно пахнет безумием. Удивительно, что их не остановили по дороге.

– Запах безумия? – деловито переспросил Лонли-Локли. – В таком случае, немедленно пошли зов в Приют Безумных, пусть за ними кто-нибудь приедет.

– Хорошо, сэр.

Парень издал вздох облегчения, более чем красноречивый.

Мое же настроение немедленно начало ухудшаться. На мой вкус, нам предстояло не самое приятное развлечение.

– А ты, похоже, не любишь безумцев? – хладнокровно поинтересовался Шурф. – Забавно.

– А ты любишь?

– Люблю? Да нет, я бы так не сказал. Просто мне все равно, с какими людьми иметь дело, – Лонли-Локли равнодушно пожал плечами.

– У тебя на лице уже написано продолжение этой речи, – фыркнул я. – «Общаюсь же я как-то с тобой, и ничего», – именно это ты и собирался сказать, спорю на что угодно.

– Можешь считать, что выиграл спор. – Физиономия моего друга сохраняла бесстрастное выражение, но в его глазах я приметил изрядную долю иронии. – Хотя, по большому счету, все мы хороши, даром что от нас не пахнет никаким безумием.

– А от нас действительно совсем-совсем не пахнет? – на всякий случай уточнил я.

Пресловутый запах безумия до сих пор остается для меня абстракцией. Сколько бы мои коллеги ни утверждали, что это такая же ощутимая штука, как, скажем, запах дерьма, я его все равно не чувствую – абсолютно!

– Представь себе, нет, – ответил Шурф. – Меня самого это несколько удивляет.

В этот момент наконец-то открылась дверь. Две женщины настороженно застыли на пороге.

– Мы к вашим услугам, леди, – вежливо сказал Лонли-Локли. – Проходите, садитесь. Чем мы можем вам помочь?

– Это не вы нам, а мы вам поможем! – воскликнула рыжая. – Мы знаем все обо всех, господа! У меня пятая ступень тайного посвящения, а у Тиллы – третья. Она – моя ученица.