Ангел по имени Боб

Угольком из кадила он соединили их и получил послание. Кляксу, похожую то ли на собаку, то ли на неведому хреновину.

– Это череп! – изрёк батюшка и заполнявшие церковь горожане ахнули.

Что за череп? На кой черт его бояться? Никто не знал, но страшно. Кости все-таки, хоть и нарисованные.

В церкви повисла полная тишина. Ее нарушал лишь шорох разрезающего конверт ножа. Батюшка раскрыл письмо и тут же его лицо проявил яркий свет!

С потолка на проводе повисла лампа, а электрик, который ее прикручивал, стоял на лестнице и цокал языком.

– Семен Петрович, етить вашу, прости Господи, – выругался ее муж.

– Чё я то? Чё я, а? Эту держу, а это мне куда? В жопу что ли засунуть?

– Довольно! – скомандовал батюшка. Электрик махнул рукой. – Оросите водицей святой её.

Люди замельтешили вокруг упавшей в обморок.

– Давай на воздух её, – сказал кто-то.

– Дык народу полно. Шлепни её и сё.

– Мамку свою Шлепни, дед.

– Дык… Померла, – приуныл дед.

– Внемлите мне! – крикнул батюшка. Все уставились на него и подступили. Прихожанку бросили на пол.

Батюшка стоял на фоне креста с поднятым вверх пальцем и изумленным взглядом взирал на раскрытое письмо в руке.

– Ну! – крикнула толпа.

– Английский знает кто? – спросил батюшка. Прихожане выдохнули.

– Тьфу ты, етить!

– Чавой пугаешь? – спросил кто-то.

– Возмущаться вздумал? – батюшка нахмурился. – В божью клеть захотел? – широким махом он указал на деревянную клетку в углу зала.

– Чипсы… Хочу чи-и-ипсы, – жалобно молвил узник.

– Картошку ему вареную! – приказал батюшка.

– Не хочу ворен-у-ую! – ныл узник.

– Не хочет тепла человеческого, получит холод мертвецкий. Сырую ему киньте, – сказал батюшка и вернулся к письму. – Кто язык басурманский знает?

– Я знаю! – мальчик из толпы поднял руку.

Люди разошлась и в образовавшемся пяточке оказался он. Мальчишка одиннадцати лет тянулся к дырявой крыше, напоминая стрелу.

– Что лыбишься? – спросил батюшка. – Приблизся.

Настроение мальчика сразу сменилось. Я сидел на балках под крышей и бросался перьями в электрика. Он гундел, но не отвечал. Я ангел. Только бы вякнул и навечно отправился в ад. Наверное.

Я видел, как загорелся огонёк в глазах мальчика. И кажется, у него росли рога в реальном времени, потому что его длинная челка чуть подергивалась.