Ангел по имени Боб

На фоне всей вакханалии вокруг она хотела дать мне хоть что-то не относящееся к религии. На общей фотографии церковной школы я стою сзади всех по центру. Раскидываю крылья в стороны и создаю ангельский фон.

С виду они напоминали нечто среднее между летучей мышью и голубем. Я могу ими махать, каким-то чудом, но не летать.

Появление крылатого ребенка в церкви не могло пройти мимо общественности. На второй день съехались жители всех близлежащих деревень. Но только кажется, что это много, по факту собралось человек тридцать пять.

Бабушки и дедушки, которых послали дети на разведку, точно собак на разминирование мин.

Разыгрывался живой спектакль. Люди кричали, крестились, молились, из кого-то выходил бес (бабка закатила глаза, затряслась и замычала). И все хотели меня потрогать, поцеловать, лизнуть или ещё чего мерзкого.

Мне было все равно. Сутки от роду – сосок во рту, мамкина рука под жопой и я в шоколаде. А как раз-таки мама охреневала от происходящего, как последователь классицизма в музее современного искусства.

В час она моргала всего дважды, боясь, что меня украдут. Перед утренней исповедью пряталась в хлеву с коровами, но батюшка находил ее, поливал святой водой из ведра и вел к людям на показ.

В дальнейшем батюшка собрал молодняк и построил сцену в поле под открытым небом. Любой другой нащупал бы золотую жилу в феномене, но Афанасий отрекся от денег. Он принимал еду и помощь и гнал в шею людей с деньгами.

Как бы я к нему не относился, стоит отдать батюшке должное. Он четко следовал своим убеждениям, имел отличные ораторские данные, заставлял людские сердце трепетать и вел народ за своими убеждениями, несмотря на то, что те были абсурдными и даже аморальными.

Кажется, кто-то в истории поступал точно так же…

Бабушки и дедушки вернулись по домам и рассказали про чудо ребёнка с крыльями, тогда-то эпидемия и стала расползаться. От их детей и внуков история перешла к близким, от них к знакомым, от тех к случайным. За считанные дни численность деревни в пятьсот человек увеличилась в десять раз.

Газеты приравнивали цены на земли вокруг церкви к Московским квартирам в центре. Коровам негде было пастись. А число пострадавших от нападений привязанных к палкам козлов повысилось в трое.

В основном относились ко мне прекрасно. Носили игрушки, одежду, еду. Много еды. Настолько много, что к шести годам я весил сорок шесть килограмм. День и ночь камеры крутились у моей кроватки, снимая каждую вытекшую соплю и записывая всякий пук.