Ангел по имени Боб

Народ повставал и ушел, как будто со скучного рабочего брифинга, а не с собрания с главой паствы, где они поклялись служить Богу и отдали все свое имущество. Мы с Леонид Семеновичем собрались уходить, как услышали аплодисменты. Среди пустых трибун оказался бывший член Научного сообщества, недавний зек известный под погонялом Учёный. Он лежал на скамье и хлопал забитыми портаками руками. На груди лежала раскрытая книга Достоевского «Преступление и наказание».

– Кем будешь, непутный? – спросил батюшка.

– Кто? Я? – учёный говорил с немецким акцентом.

 – Йа есть вашь… Этот, постоялец… Найн. М-м…

– Брешить петухам под топором будешь. Своих людей я каждого знаю!

Учёный расхохотался. Он сел на лавку и широко раздвинул колени, начав вертеть четками из засохшего мякиша.

– Шайзе, не обмануть тебя, – он улыбнулся, сверкнув тремя серебряными зубами.

– Зачем явился? – батюшка погрубел. Мы с Леонид Семеновичем прильнули к трещине в полу чердака.

– А мне гьоворили, русские гастфрайндлих.

Меня на хатье милее приняли… – Учёный цокнул языком.

– Гости входят через дверь, а не окно.

– Каюсь, батьюшка, быль грешок. Пойду я, раз гоните.

Батюшка гордо выставил грудь на фоне креста, где распятый Иисус лицом был подозрительно похож на него, и тяжёлым взглядом провожал встающего Учёного.

– Но я обязатьельно вернусь, – Учёный посмотрел точно на нас с Леонид Семёновичем и ухмыльнулся. – До встречи, ангелок.

Я прижал крылья к полу. Слева от меня замычал Леонид Семёнович, который оказался придавленным одним из них.

– Следи за словами, падаль, – сказал батюшка и показал под рясой пистолет Макарова и набитый крест на животе.

– Честь имьйэю, – сказал Ученый, отсалютовал и ушёл.

Батюшка поправил рясу и посмотрел на нас. Он не сказал ни слова, но по холодному и твердому взгляду я прочитал следующее: «Ты обязан быть тем, кого я придумал».

Насколько я понял, мир всегда делится на черное и белое, вот только для нас цвета смешались в общий серый. Допустим, библия права и все рассказанное в ней – правда.

Идеальный общество, где люди соблюдают десять заповедей: Соблюдай их и будешь однозначно хорошим. Но человеческая натура настолько противоречива, что в одной и той же ситуации, но с разницей в год, двое схожих по характерам людей поведут себя по-разному. Как если бы те десять скрижалей стояли в центре города у всех на виду и каждый подходил, чтобы добавить подпункт к «Не воруй». И так продолжалось столетиями.