Ангел по имени Боб

Некоторые неприятно так смотрели, мол расточительно топливо расходуете, Юлия Иванова, и дальше своими сектанскими делами заниматься. Грядки там поливать, свиней кормить.

Когда бензин закончился, монашка перешла к стрелам.

– Она стреляет! – крикнул я, когда наконечник пролетевшей стрелы царапнул мне щеку.

– Неужели!

Оказалось, стену чуточку демонтировали. Капнули ров слишком глубоко, и вода затекла под фундамент одного из домов. Тот расселили и пытались все починить. По сей причине мы очень быстро оказались на краю, где под нами вокруг небольшого озерца собрались мужики.

– Я говорил, что там крокодилы! – обрадовался мальчик.

– Это не крокодил! Это моется мужик! – крикнул я и обернулся.

Бешенная монашка с сожженными бровями и лицом в копоти преследовала нас по пятам. Из-за её фаершоу загорелись гусиные перья на стене, а в последствии огонь завладел деревянными стенами, разгораясь быстрее Великого пожара тысяча шестьсот шестьдесят шестого года.

– Сын Сатаны! – крикнула монашка.

– Лети, – скорее молил, чем просил меня мальчик.

– Я не могу! Я жирный!

– У тебя крылья! Лети, я сказал!

От страха я замахал крыльями и сразу вспотел. Уверен, что даже не будь рядом пожара, эффект был бы таким же.

Я не верил, что полечу. Пробовал раньше, проводил испытания, но ляжки тянули вниз, как мешки песка на воздушном шаре. И если там они срезались за секунду, то мне потребовалось бы полгода, куча сил и желания быть не ленивым, но это оказало бы чересчур большое давление на сердце и идите вы жопу, не хочу я потеть.

Подбородок сам по себе потянулся вверх. После улиц, запачканных грязью и слюнями изо ртов прихожан, яро доказывающих важность служения батюшке, передо мной открылось чистое, точно пьяные разговоры на кухне в три часа ночи и бесконечное, будто первых секс у неопытной девочки ни с тем парнем, небо.

Я провел по нему пальцем и стер косяк летящих уток. Взялся за облако и выдавил из него молоко, напившись досыта. Накрыл ладонью солнце и взял его, как овсяное печенье.

Мальчик схватил меня за руку. Его распахнутые голубые глаза и нелепую пародию руками на взмахи крыльев вложили в меня ощущение неведомого ранее превосходства.

С начала времен человек хотел покорить небо. Миллионы лет, но ничего дальше самолёта не придумали. А я был первым.