Золотая молния

– Я посылаю вас, потому что вы честный человек, – ответил Менневаль. – А больше в Серкл-Сити нет никого, достойного доверия. Я должен доверять посылаемому человеку так, как вы доверяли доку Харнессу, а он – вам. – Менневаль поднялся из-за стола. – Вот и все. Поедете?

– Да, – ответил озадаченный Левша. Он не мог сопротивляться воле соседа по столу.

– Тогда до свидания, – заключил Менневаль.

Он оставил на столе мешочек с золотом, закутался в меховое пальто, натянул на голову капюшон, затем широко распахнул дверь и тут же отступил в сторону, потому что сразу три винтовки мгновенно выстрелили внутрь помещения.

Три пули, прожужжав, с тяжелым хлюпаньем впились в бревна противоположной стены.

Менневаль засмеялся и скользнул на улицу в вихрь снежной пыли, светлый и быстрый, как тень птицы.

На улице прозвучали еще винтовочные выстрелы, затем звук выстрелов стал тише, должно быть, стреляющие бросились вдогонку. Но Левша не беспокоился. Смех Менневаля все еще звучал в его ушах. Он не сомневался – этот человек сумеет ускользнуть целым и невредимым.

Глава 4

Аляска так глубоко вошла в плоть и кровь Левши, что он не мог о ней забыть. Даже в Такервилле просыпался среди ночи в испуге, опасаясь, что замерзнет до смерти, поскольку не ощущал на теле достаточного веса одеял. Но не замерзал. Напротив, изнемогал от жары. Когда ветер дул со стороны заснеженной Сьерры и народ на улицах начинал кутаться, Рейнджер выходил в одной рубашке – так сильно сопротивлялись холоду его кровь и нервы.

Испытание, приносившее другим пневмонию, для Левши было лишь комфортной прохладой.

Он не долго оставался в Такервилле с его персиковыми и оливковыми садами и явным духом благополучия в воздухе. Задержался там только для того, чтобы что-нибудь разузнать о Кроссонах. Но в городе практически никто не знал об их существовании. Только от хозяина универсального магазинчика ему удалось услышать кое-что важное.

Рано или поздно в этот магазин приходили все жители всех близлежащих гор и холмов, поскольку он был единственным на многие мили вокруг.

Полудикие трапперы, еще более дикие и одинокие старатели и самые одинокие и дикие среди всех – пастухи, пасшие овечьи отары, всем им приходилось появляться в магазине хотя бы раз в год. Мерфи, хозяин магазина, ухитрялся помнить всех этих бродяг, подобно тому как морской торговец удерживает в памяти фрахтовщиков, которые называют ему порт и забирают у него грузы.

Поэтому Сол Мерфи помнил Кроссонов, хотя и смутно.