Возвращение Дестри

Подхватив одной рукой тощий заплечный мешок, в котором теперь заключалось все имущество Гарри, другой осторожно, но настойчиво подталкивал его в спину. Внезапно Дестри остановился.

– Богатейшего? – переспросил он удивленно. – А Чарли мне и словом не обмолвилась, ни в одном письме, представляешь?

– Наверное, Чарли не очень-то хотелось распространяться о том, что тебя ждет, когда ты вернешься в город, – неловко пояснил Бент, в этот волнующий момент встречи совсем позабыв о том лоске, который приобрел за годы обучения в колледже.

 – Представь, все считали, что старине Бену такое не по зубам, а ему все удалось, и сейчас он – один из самых богатых скотоводов в округе! А его золотые прииски! Да там столько золота, сколько тебе и не снилось, оно просто сочится из земли, хоть лопатой копай! Богатый, говоришь?! Да они с Чарли битком набиты деньгами, только что не звенят на ходу, а это значит, парень, и тебе на роду написано купаться в деньгах. Ну давай, беги к Чарли, дружище, да не забудь поцеловать ее покрепче! Помни, она ждала этой минуты целых шесть лет. Шесть лет, Гарри!

Он вдруг замешкался, когда они были уже в двух шагах от поджидавшего их экипажа. Со стороны это выглядело так, как если бы Бент не хотел навязываться Дестри. Но как только он убрал руку, которой придерживал приятеля за плечи, вдруг стало ясно, что Гарри каждый шаг дается с немалым трудом. Очень медленно Дестри двинулся в сторону от фаэтона, казалось, ноги отказываются ему служить. Он побрел, волоча их, туда, где лежала густая тень от высоких перечных деревьев, и, остановившись под их зеленым куполом, поднял голову вверх, где на синем бархатном небе ярко мерцали звезды.

В то же мгновение из фаэтона выпорхнула Чарли Дэнджерфилд, и в темноте он почувствовал, как две тонкие руки обхватили его за шею.

– Гарри, Гарри, Гарри! – заливаясь слезами, запричитала она. – Что они с тобой сделали, Господи? Что они сделали?!

Девушка, содрогаясь от жалости, осыпала поцелуями его землисто-бледное лицо, которое, казалось, светилось в темноте, и чувствовала, как оно холодеет под ее горячими губами.

Дестри даже не сделал попытки обнять ее, словно оцепенел. Руки его бессильно повисли вдоль тела.

– Это были нелегкие для меня годы, Шарлотта, – пробормотал он.

И тут она вдруг подумала, что он страшно изменился, другим стал даже его голос. Гарри почти шептал, будто опасался, как бы его слова не донеслись до чужих ушей.

Ужаснувшись этой перемене, Чарли принялась лихорадочно строить планы.