Тропой дружбы

Ты дрожал и трясся как дурак перед уличным мальчишкой, который на самом деле ничего не знал!

Потом донесся визгливый голос Рональда:

– А ты сам тоже хорош! Если хочешь знать, как игрок ты – ноль! Ты дал Рэду посмотреть свои карты и выкладывал их одну за другой точно так, как он говорил!

Мы вышли на улицу. Слоуп все еще засовывал свои сертификаты в карман. Я ожидал, что он будет рад, ну, может, слегка разозлен, но он был просто опечален.

– Все в порядке, парень, – постарался я его утешить. – Этот твой братец – испорченное мясо.

Лицо великана сморщилось, будто его ударили. Помолчав, он произнес:

– Рэд, ты не думаешь, что нам лучше больше не говорить о Рональде?

И можете мне поверить, это меня остановило. Мне стало стыдно и противно. Старина Слоуп был простаком, но при всей его примитивности и вежливости у него было достоинство, ну, если не короля, то по крайней мере священника, который верит во что-то огромное, великое и не тратит время на презрение обычных людей, как вы или я.

Довольно долго мы шли молча, не разговаривая. Потом я услышал, как Слоуп тяжело вздохнул и постарался заглушить этот вздох. Наконец он сказал:

– Рэд, я хочу побродить здесь и найти какую-нибудь работу. Может, ты тоже захочешь пойти со мной?

Это было на него очень похоже – пойти работать, горбатиться всю неделю, как какой-нибудь раб, чтобы в субботу иметь пустой карман.

Я рассказал ему старую, всем известную шутку.

– Ты слышал, Слоуп, о самом верном способе заработать миллион долларов?

– Каком? – искренне заинтересовался он, будто подсадная утка в каком-нибудь шоу.

– Надо работать миллион дней за доллар в день и не тратить ни пенни.

Дюган немного подумал, потом протянул:

– Но ведь человек вынужден хоть что-то тратить на жизнь. – И вдруг смысл этой старой, изношенной до дыр, давно отцветшей шутки дошел до него, и он громко, весело рассмеялся.

Должен признаться, я немного разозлился, решив, что это, так сказать, слишком заниженная оценка моих достоинств.

– Но ведь ты можешь заработать деньги, даже очень большие деньги, здесь, в Потсвилле, не вкалывая до седьмого пота, – сообщил я Слоупу.

– Нет? – удивился этот доверчивый, как дитя, человек. – Тогда как же я должен работать?

– Головой, – сказал я.